–
Толпа хлынула к карете, окружив ее со всех сторон. На мгновение Кэт потеряла ее из виду. Но внезапно до нее донесся мощный грохот. И когда толпа схлынула, она увидела, что карета раскачивается из стороны в сторону.
– Господи! – раздался перепуганный вопль изнутри, и в следующее мгновение кто-то изо всех сил ударил по противоположной дверце кареты.
Шторка в окне приоткрылась, и белый как мел папа уставился на толпу. Его голова тряслась в такт раскачивающейся карете. Он выглядел очень испуганным.
– Романо! – завопил он, но капитана Романо оттеснили от кареты десятки кричащих флорентийцев. И тут его взгляд упал на Кэт, стоявшую посреди толпы.
Возможно, она себе льстила, но Кэт показалось, что в глазах папы промелькнуло узнавание. И она показала ему язык.
– Ко мне! – взревел капитан Романо. – Стража! Ко мне!
Он обращался к группе людей в красном – городской страже. Они стояли по краям толпы. Кэт показалось, что они едва сдерживают смех. И уж
– Неужели вы так и будете уклоняться от своих обязанностей? – завопил на них капитан Романо. – Как вы можете просто
– Это же карета Медичи, не так ли? – сказал один из стражников. – Нас это не касается.
– Конечно же, это вас касается, – прорычал капитан Романо. – Это же общественное место!
– О, теперь он вспомнил о полномочиях, – прокомментировал второй стражник.
– Где капитан Сантини? – завопил капитан. – Он узнает об этом…
– Он больше не наш капитан, – вмешался первый стражник. – Уже нет, с тех пор, как он продался вам.
Его собеседник поднял в воздух какую-то книгу.
– Ты ведь знаешь, что это, а, Романо?
Капитан Романо позеленел.
– Откуда это у тебя?
– А зачем мне
– Сантини не скоро вернется в город, – сказал второй стражник. – Если, конечно, ума хватит. – Он бросил взгляд через плечо капитана Романо. – Похоже, твой хозяин собирается сматываться. Тебе лучше убраться с дороги, пока он не решил тебя раздавить.
Кучеру наконец удалось выбраться из толпы и снова забраться на козлы, протестующие оставили его в покое. Карета вновь двинулась вперед, прокладывая путь сквозь расступавшуюся толпу. Поморщившись, капитан Романо пустил лошадь рысью, когда Медичи преодолели последние витки хаоса и выскочили на улицу Порта Росса.
На площади Синьории толпа рассеялась почти так же быстро, как и образовалась. Оглушительные крики стихли, как только карета папы скрылась из виду.
Кэт заметила приближавшуюся к ней небольшую повозку с овощами. Несмотря на суматоху, они подоспели вовремя. Когда повозка проезжала мимо Кэт, низкорослый водитель сдвинул шляпу назад, и она заметила озорной карий глаз.
Этот глаз подмигнул ей. А затем что-то мелькнуло в воздухе и со звоном упало в руки Кэт. Кэт осмотрела свой приз. Это был пурпурный бархатный кошелек, и его приятная тяжесть говорила о том, что он доверху набит золотыми флоринами. На кошельке красовался вышитый крест.
Когда Кэт снова подняла глаза, тележка и незнакомец уже растворились в толпе.
Присвистнув себе под нос, Кэт спрятала кошелек в карман. Джио
И зима будет доброй.
Побег из Палаццо Медичи прошел удачно, насколько, конечно, мог быть удачным побег после взрыва во дворце папы. Выскочив во двор, Халид сразу же увидел Розу и юного художника.
– Возьми Доминика, – сказала она, и, оставив на попечение Халида слегка контуженного подопечного, который поплелся за ним к воротам, скрылась в толпе.
Никто из них не проронил ни слова, пока они не добрались до мельницы, где их ждал неприятный сюрприз. Бледная как мел, обессиленная Сарра распростерлась на тюфяке, а рядом заботливо хлопотала Агата. Доминика и Халида отослали из комнаты дожидаться последствий этой ночи. Художник укрылся за мельничным срубом. Халид спустился к реке и, расстелив рогожку, погрузился в утреннюю молитву Субх [52], а после спокойно сидел в тишине, пока первые лучи солнца не согрели своим теплом его лицо.
Он не открыл глаз, услышав приближающийся стук копыт. Он не открыл их, услышав утренний щебет птиц. Он не открыл их, когда порыв ледяного ветра пронесся мимо, кусая тело сквозь одежду и холодя пальцы, и даже тогда, когда кто-то приблизился к нему, заслонив неяркий солнечный свет.
– Ты улыбаешься.
