Халид был абсолютно уверен, что не улыбался. Ночное возбуждение быстро улетучивалось. На смену ему пришла глубокая, пронизывающая до мозга костей усталость, и к ней прибавилась нарастающая боль. Израненное тело давало о себе знать. Болела рука. Болели ребра. Болели щеки.
Странно, ведь с его лицом все было в порядке. Щеки не должны болеть.
И тут Халид понял, что на самом деле улыбался.
Он открыл глаза.
Джакомо прислонился к мельничной стене. На нем все еще была старая гвардейская форма Халида. В свете раннего утра в его волосах переливались золотисто-янтарные блики. Он смотрел на воду, слегка отвернувшись от Халида, чтобы тот не заметил разраставшийся синяк на левом виске.
– Мы поработали на славу, – сказал Халид. Он встал и направился к Джакомо.
– Да? – Голос Джакомо звучал немного нервно. – И что тебе понравилось больше всего? Когда ты чуть не погиб? Или Сарра? Когда я все там взорвал?
– Траверио?
Джакомо ухмыльнулся.
– Как ты и планировал. Если ему повезет, остаток жизни он будет гнить во флорентийской тюрьме. Если не повезет, Его Святейшество свернет ему шею. В любом случае ужасное правление генуэзского Морского Дракона подошло к концу.
Халид кивнул.
– Вот. Эта часть понравилась мне больше всего.
Накануне вечером он показал Розе рыбий хребет, который прислал ему Траверио в качестве предупреждения. Воспоминание о встрече со смертью все еще не давало ему покоя, как и тихие признания Джакомо. Он чувствовал себя… вдохновленным. Правдивым. Впервые за долгие годы он поверил людям.
Роза внимательно разглядывала рыбий хребет, а затем с той же пристальностью вгляделась в лицо Халида.
– Я должен был рассказать раньше, – сказал он, чувствуя нарастающую тяжесть ее взгляда.
– Я понимаю, почему ты этого не сделал. В одиночку всегда безопаснее. А когда на кону твоя семья…
– И ваши жизни.
При этих словах она слегка покраснела.
– Что ж. Я даже польщена. – Завернув рыбий хребет в салфетку, она вернула сверток Халиду. – И что ты об этом думаешь?
– Это угроза, – ответил он, немного ошеломленный очевидностью вопроса.
– Что еще? – спросила она. Когда он просто посмотрел на нее, не зная, что ответить, она ободряюще улыбнулась. – Я не пытаюсь заманить тебя в ловушку. Мне просто интересно, как ты все это себе представляешь. Ты же знаешь Траверио лучше, чем все мы. И о повседневной жизни в Палаццо тоже. Так как же эти две вещи связаны между собой?
Он на мгновение задумался.
– Я думаю… – медленно произнес он, – что Траверио проявил беспечность. Оставить такую вещь у ворот Палаццо Медичи средь бела дня? Это смелый, но глупый шаг. – Он смотрел на проступающий сквозь салфетку контур рыбьего хребта, осторожно ощупывая его. – Я думаю, что чем больше он интересуется нашей работой, тем больше он привязывается к нам. – Халид посмотрел на Розу, встретив ее одобрительный темный взгляд. – А это значит, что мы можем использовать эту связь, чтобы заманить его туда, куда захотим.
– Это может быть опасно, – предостерегла его Роза. – И уж точно будет нелегко.
– Чтобы навсегда избавиться от Траверио? – ответил Халид. – Я готов на что угодно.
И даже после нескольких смертельно опасных схваток со своими врагами Халид по-прежнему не собирался отказываться от своих слов. И как он мог, когда Джакомо смотрел на него своим восторженным взглядом, который был теплее солнечного света.
– Как же ловко ты обвел его вокруг пальца, – изумлялся Джакомо.
– Взгляд и голос, – отвечал Халид. – У меня был хороший учитель.
Между ними воцарилось уютное молчание. По реке плыли утки. Халид улыбался, наблюдая за ними. Они плыли вместе, потом врозь, а потом снова вместе, уносимые течением вниз по реке. Еще несколько месяцев назад он бы возмутился этими утками и их свободой. Теперь же он мог оценить это по достоинству.
– Что теперь? – спросил он.
– Пока не знаю, – ответил Джакомо. – Ясно как день, что никто из нас не может остаться во Флоренции после прошлой ночи. Дорога зовет, и я не могу не откликнуться на ее зов, и так далее, и так далее, ну, ты понимаешь. Я буду везде и повсюду.
– Семья не будет тебя искать?
– Не думаю, – откликнулся Джакомо, и в его голосе послышалась печаль. – Они и раньше не искали. А если и будут, то я умею скрывать себя настоящего.
– Да, – согласился Халид. Утки уже почти доплыли до излучины реки и скрылись из виду. – Но я рад был узнать тебя настоящего.
Джакомо вдруг покачнулся, словно от удара.
– Синьор аль-Саррадж, вы не можете вот так запросто говорить
– Значит, ты не так уж хорошо меня знаешь.
Джакомо пристально смотрел на него. Халид видел это краем глаза.
– Халид.
– Джакомо. – Он обернулся, увидев потрясенный взгляд Джакомо.
Глаза Джакомо бегали по его лицу, словно впитывая в себя каждую черточку. Затем он прерывисто усмехнулся.
– Почаще улыбайся, – сказал он. – Тебе идет.
