– Я услышал шум, – сказал Халид. Он не лгал. И все же ему показалось, что его лицо горит от стыда. И как только Джакомо это удается? – Когда я увидел, что силы не равны и дело плохо, у меня не было другого выбора, кроме как вмешаться.
Если бы Бьянчи не был так обескуражен и рад своему спасению, то, возможно, заметил бы, что Халид явно чувствовал себя не в своей тарелке. К счастью, этого не произошло. На его лице расцвела рассеянная полупьяная улыбка.
– Ты ангел, вот кто ты.
Из другого конца переулка донеслись шаркающие шаги. Спустя несколько мгновений появился высокий, стройный мужчина, чей силуэт казался изящным в дождливом тумане.
– Сержант? – позвал он.
– Виери, ах ты ублюдок, – пробормотал Бьянчи, и улыбка сползла с его лица. – Ты должен был стоять на страже!
– Я и стоял! – запротестовал Виери, пробираясь к ним через лужи. – Я пошел за вином и фруктами, как вы и просили.
Бьянчи нахмурился.
– Я тебя об этом не просил.
– Нет, просили, – заспорил Виери. – Повар синьоры Лизы сказал мне. – Заметив непонимающий взгляд Бьянчи, Виери продолжил: – Ну, тот толстяк? С усами?
– Если приспичило горло промочить, так делай это не тогда, когда меня избивают до полусмерти, – огрызнулся Бьянчи. – И не пытайся вешать мне лапшу на уши! Если бы не этот синьор, кто знает, чем бы все кончилось?
Виери впервые за все это время посмотрел на Халида. От Халида не укрылось, как его взгляд задержался на его изношенной, покрытой дорожной пылью одежде и окровавленных костяшках пальцев.
– Этот… синьор? – сказал он, и в его словах прозвучала тень презрения.
Халид поклонился.
– Язид бен Халил, – сказал он. – Из Феррары.
– Из самой Феррары, да? – спросил Бьянчи, отвернувшись от Виери. – Что привело тебя во Флоренцию?
– Ищу работу, синьор, – сказал Халид. – Я приехал во Флоренцию, потому что слышал, что здесь ее полно. – Он услышал, как Виери фыркнул за спиной у Бьянчи. – Пока что я… разочарован.
– Работа, да? – Бьянчи изучал его с лукавым огоньком в глазах. – Ну, ты, конечно, неплохо дерешься…
– Любовь моя!
Лиза, казалось, пришла в себя после драки. Она высунулась из окна, сжимая в руках сверток ткани. Бьянчи протянул руки, и она бросила ему сверток. Он послал ей воздушный поцелуй, и она ответила ему тем же. А затем скрылась в доме, не обращая внимания на мужа, который все еще стонал в переулке внизу.
Бьянчи нацепил штаны и принялся затягивать на талии.
– Слава Богу, что все так вышло, – сказал он. – А то было бы чертовски неприятно возвращаться домой полуголым. А теперь… – Он завязал тесемки. – Возможно, тебе повезло не меньше меня, бен Халил.
– Синьор? – сказал Халид. Он попытался вспомнить, как Джакомо выглядел на той темной генуэзской улице, когда они впервые пересеклись, – широко распахнутые невинные глаза, брови домиком. Он изо всех сил старался повторить выражение его лица. Но не сомневался, что выставляет себя на посмешище.
– О да, – сказал Бьянчи. Он встряхнул свой камзол и накинул на плечи, запахиваясь поплотнее в его полы. В складках ткани мелькнула геральдическая лилия насыщенного красного цвета. Форма личной гвардии семьи Медичи. – Мне кажется, я знаю одну знатную семью, которая была бы счастлива иметь у себя на службе человека с такими талантами.
На следующее утро Сарра еще затемно выскользнула из постели, дрожа от ранней прохлады. Полусонная, она принялась рыться в сундуке у изножья кровати.
Впервые она надела на работу мужские штаны и жакет из соображений практичности. Ей хватило одного вечера, чтобы понять, что бегать по крышам и возиться с хитроумными изобретениями, одновременно путаясь в складках длинной юбки, вполне достаточно, чтобы зарубить на корню ее мечты о мошенничестве, и она украла у брата комплект одежды. Но когда Сарра вышла на улицу, спрятав длинные волосы и переодевшись мужчиной, мир открылся ей в новом свете. Она могла идти куда угодно и когда угодно, и никто не бросал на нее неодобрительных взглядов. Это было
Под одеялами угадывались очертания Пьетро, спавшего на тюфяке у камина, когда Сарра осторожно открыла дверь в спальню. Она осторожно кралась по комнате, мягко ступая по теплым половицам, неся в руках свою одежду. Она уже почти добралась до входной двери, когда гора одеял резко сдвинулась с места. Сарра замерла, когда Пьетро резко сел, уставившись на нее мутными глазами. Набор нечленораздельных звуков, сорвавшихся с его губ, можно было лишь с натяжкой назвать речью, но у Сарры был шестнадцатилетний опыт перевода ранних утренних тирад Пьетро Непи. И если другой человек услышал бы лишь один беспорядочный поток, и хотя неспециалист мог услышать только беспорядочный поток согласных и гласных, Сарра сразу поняла его:
– Какого черта ты не спишь?
