Ограбление Медичи [litres] полностью

Шшшшик. Шшшшик. Резец Сарры двигался четко и уверенно. Этот шест почти готов. И тут Сарра поняла, что задает Розе странный вопрос.

– С кем ты разговариваешь, – спросила она, – когда не говоришь о своей работе?

Сарре редко удавалось перехитрить Розу Челлини, но, когда это случалось, она дорожила этими мгновениями. И это был один из таких моментов – Роза вытаращила на нее глаза в лучах утреннего солнца, словно пойманный карп.

– Ну же, Роза. – Почуяв трещину в броне Розы, Сарра принялась радостно говорить нараспев. – Ты можешь держать подробности этой работы при себе, но мошенничество не может быть единственным, что для тебя важно. А как же остальная жизнь?

– Я… – заикалась Роза. – Да у кого есть время на эти глупости?

– Жизнь – это не глупость.

Взгляд Розы метнулся к ранке на руке Сарры, и Сарра поборола желание спрятать руку за спиной.

– Мне пора, – сказала Роза, подхватывая платок и забирая шаль. – Дай знать, как продвигается работа над повозкой, когда будет возможность. – В ее тоне прозвучал едва заметный укор, но Сарра постаралась сдержать раздражение. Кивнув ей, Роза зашагала по берегу реки в сторону городских ворот. Сарра осталась одна на траве перед мельницей в компании горы досок, чувствуя, как пылает в груди уязвленная гордость.

– Половина – для Жестянщицы, половина – для печатного станка, – бормотала она себе под нос. – Половина – для преступницы, половина для сестры.

И ничего для меня.

С этой тоскливой мыслью она взяла в руки резец и вернулась к работе.

О страже Порта Романо [9] Джакомо знал только две вещи, и одна из них – его имя. Другая заключалась в том, что капитан Сантини из городской стражи считал себя гораздо умнее, чем он был на самом деле, – Джакомо обожал подобных людей, и это означало, что Джакомо предстоит настоящее веселье.

– Вы и представить не можете, насколько это было ужасно, капитан, – стонал Джакомо, наслаждаясь моментом. – Моя бедная голова. Она вот-вот лопнет от боли.

Когда Джакомо лично познакомился с капитаном Сантини, список известных ему качеств этого человека пополнился. Во-первых, хотя капитан Сантини якобы служил в городской страже, он, очевидно, либо попал туда обманным путем, либо заплатил большие деньги, чтобы не проходить обучение. А во‐вторых, ради герба знатного рода он был готов наизнанку вывернуться, неважно, что это за герб и кому принадлежит. Неудивительно, что он не пользовался популярностью среди своих сослуживцев, для которых гордость за городскую стражу была превыше всего, и они не преминули выказать свое пренебрежение этому лизоблюду, отправив его одного разбираться с упавшим в обморок адвокатом семьи Медичи и его стойким сопровождающим охранником.

– Сначала было напряжение, целые тонны напряжения, – воскликнул Джакомо, вытирая лоб. – А потом послышались вопли. Повар начал бросаться вещами, и это было просто кошмарно, и, конечно, запах просачивался сквозь…

– Просачивался? – Казалось, к такому повороту капитан Сантини был не готов.

– Дорогой мой, вы бы все поняли, окажись вы там, – сказал Джакомо. – По правде говоря, я был бы рад сбежать от всего этого, если бы не… – Он понизил голос и ткнул пальцем через плечо. – Он.

Он – это громила шести футов росту, в синей форме с блестящими пуговицами, что выдавало в нем гвардейца Медичи, застывший чуть позади со скрещенными руками. Халид аль-Саррадж. Джакомо с трудом сдерживал смех, глядя как волны тревоги и зависти проносятся по лицу капитана Сантини, когда тот внимательно разглядывал бугры мышц и форму гвардейца, но Джакомо был профессионалом и поэтому печально поник на фоне грубой каменной стены Порта Романа, словно изнеженный цветок.

– Я… смею вас заверить, что городская стража более чем добросовестно выполняет свои обязанности, – воскликнул капитан Сантини, едва не заикаясь от волнения. Халид и впрямь был горазд напускать на себя мрачности, Джакомо непременно должен разузнать, как ему это удается. – Мы очень серьезно относимся к своим обязанностям в Порте Романа.

– Конечно, я вам верю. Мы с вами – простые люди, в глубине души – истинные педанты. Наша главная радость в жизни – следить за тем, чтобы возложенные на нас обязанности выполнялись легко и гладко. Мы с вами одной крови, капитан.

– Гм, – хмыкнул капитан Сантини, излучая самодовольство.

– Значит, вы понимаете, что, когда партия рыбы доставляется в дом на день позже, чем ожидалось, к тому же ночью, и просто лежит без дела до утра, как одна разболтанная шестеренка разрушает весь часовой механизм? Хотя папе нравится форель, он не в восторге, когда ею благоухает весь двор.

Слово прозвучало как удар гонга в лицо капитана Сантини.

– Папа?

В этот момент Джакомо услышал, как Халид специально шумно переминается с ноги на ногу.