Ограбление Медичи [litres] полностью

Последние две недели Доминик Фонтана редко появлялся в мастерской. Большую часть дня он болтался неподалеку от Палаццо Медичи. Ей было плевать, ведь, в конце концов, они перекинулись всего парой слов, да и то не слишком любезных. Но то, что он пресмыкался перед Медичи, не могло не волновать ее.

Юноша пристально смотрел на нее, уперев руки в боки.

– Синьор Фонтана! – воскликнула она и, бросив шитье, сделала небольшой реверанс, отчасти из вежливости, но в основном ради удовольствия увидеть, как Доминику пришлось отвесить ей неохотный поклон. – Как я рада вас видеть! А то я уже начала думать, что вы меня избегаете.

– Вовсе нет. – Он уже был на взводе. – Я был занят.

– Вероятно, вы самый занятой человек во Флоренции! Я вас почти не видела. Очень жаль, что вы не забежали в мастерскую, чтобы поприветствовать меня. – Она сердито надула губки. – Мне было скучно.

– В мои обязанности не входит развлекать вас, – процедил он, не подумав.

Роза подавила улыбку.

– И все же, – сказала она. – Сколько стоит приветствие?

Он хотел заглотить приманку. Боже, он хотел, Роза это видела. Он был так близок к тому, чтобы хлестануть ее резким замечанием и ретироваться.

Но вместо этого он произнес:

– Я хотел извиниться.

Роза вытаращила на него глаза. Он уставился куда-то поверх ее левого плеча, избегая смотреть ей в глаза.

– Что это сейчас было?

– Я хотел, – повторил он медленно и громко, словно им мешал шум мастерской, – извиниться. Именно поэтому я здесь. Я сожалею о том, что наболтал, когда мы впервые встретились. Если бы я знал, кем вы приходитесь мастеру Микеланджело, ни за что не посмел бы ляпнуть такого.

Ах. Он пришел извиниться перед Розой де Ломбарди.

– Ты про то, что каждую неделю видишь «несколько таких, как я»?

Щеки Доминика вспыхнули.

– Да.

– А может, ты имеешь в виду тот момент, когда ты взбеленился и попытался меня прогнать?

– Это вы совали нос в мою работу…

– О, понимаю, – произнесла она. – Ты боишься, как бы я не настучала на тебя дяде.

Должно быть, он окончательно откусил себе язык от ужаса.

– Примите мои искренние извинения, – пролепетал он, застыв на месте.

– Не беспокойтесь, синьор Фонтана, – заверила его Роза. – Мой рот на замке. Дяде Микеланджело не стоит об этом знать. – Она с жеманной улыбкой облокотилась о подоконник. – Пока что.

Он лишь слегка склонил голову, так что Роза с трудом могла назвать это поклоном.

– Хорошего дня, синьорина, – сказал он и направился обратно в мастерскую.

Она ему не нравилась. И все бы ничего, да вот только она ему не нравилась, но не потому что сильно для этого постаралась. И Розе стоило об этом беспокоиться. Стоило. Но она была… заинтригована. Доминик Фонтана был дохлой кошкой, раздувающейся на солнце, а у нее была палка. Она хотела узнать, как столь неуверенный в себе человек стал учеником одного из величайших художников всех времен. Хотела узнать, как он оказался на службе у семьи Медичи. И почему он продолжал на них работать. Она хотела тыкать в него своими издевками, как палкой, пока он не лопнет.

Где-то в глубине ее мыслей раздался голос Сарры: «С кем ты разговариваешь?» Но Роза с легкостью от него отмахнулась, уже рванувшись через хаос мастерской следом за Домиником. Компания бородатых подмастерьев, напоминавших примитивные расплывчатые копии творений Божественного, весело переглянулись, когда она прошмыгнула мимо.

Пусть себе ухмыляются.

– Синьор Фонтана! – позвала Роза, заглядывая в уединенный уголок Доминика.

Доминик решительно повернулся к ней спиной. Он беспорядочно запихивал в свой ранец кисти, палитры и тюбики красок.

– Синьор Фонтана, – нараспев промолвила она. Его плечи напряглись еще сильнее. – Я знаю, что вы меня слышите.

Он не смог скрыть вздоха, прежде чем обернуться, и Розу охватило преступное ликование. Она задела его.

– Вы хотели мне что-то сказать?

– Ты не дал мне извиниться.

– В этом нет необходимости, – жестко ответил он.

– Конечно есть, – сказала она, добавив в свой голос как можно больше нежности и искренности. – Мне не стоило критиковать твою работу, особенно когда мы еще не были знакомы. Ты должен дать мне шанс все исправить.

– Отлично, – откликнулся он. – Извинения приняты.

– Не похоже, что ты говоришь серьезно.

– А какая разница? – спросил он и забросил сумку на плечо, собираясь проскочить мимо нее.

Роза Челлини была женщиной, которая могла бы всучить ботинки птицам. Она убедила величайшего художника Флоренции пойти против своих щедрых покровителей. И такой ничтожный человечек, как Доминик Фонтана, не сможет ей противостоять.

– Дядя Микеланджело говорит, что ты в милости у семьи Медичи.

Напряжение по-прежнему сковывало его изнутри, только теперь раздражение сменилось беспокойством. Он бросил взгляд в сторону отгороженного занавеской рабочего места Микеланджело.

– Правда?

– Он очень хорошо о тебе отзывался, – сказала она. – Так вот куда ты направляешься? В Палаццо Медичи?

– Мастер Микеланджело хорошо обо мне отзывался? – Доминик, казалось, не слышал ее вопроса.

– О да. Он сказал, что ты прекрасно справился с реставрацией фресок Медичи.