Ограбление Медичи [litres] полностью

– Хорошо, – сказал он, качая головой. – Если ты не в состоянии ответить на этот вопрос, спрошу по-другому. Ты знаешь, почему ты здесь?

Халид снова промолчал. Он услышал, как Марино фыркнул, и через мгновение скамейка Халида затряслась от пинка Марино.

– А ну, говори, – приказал он.

– Марино! – рявкнул синьор Траверио. Его лицо в одно мгновение преобразилось, гнев исказил его черты. – Говорить будешь, когда я тебе велю. – Моряк попятился прочь от скамейки Халида. Гнев исчез с лица синьора Траверио, и когда он обернулся к Халиду, на его губах вновь играла благодушная улыбка. Однако Халид не расслаблялся.

– Я бы хотел прекратить игры, Халид, – сказал он. – Я проделал долгий путь и устал. И все это из-за тебя.

– Я… извиняюсь. – Слова сами собой сорвались с губ Халида, колючие и неловкие. Он с ужасом осознал, что в них действительно прозвучал отголосок страха. За последние несколько недель он позволил себе ошибаться. Он был рядом с Розой. Наблюдал за ловкими пальцами Сарры. С трепетом изучал работы Микеланджело. Избегал экспериментов Агаты. Поддразнивал Джакомо. Он чувствовал себя по-настоящему живым, как никогда не чувствовал себя, когда был безразличным наемником – карающей рукой генуэзского Морского Дракона. Но если он снова стал живым человеком – это означало, что он способен бояться.

– Ты уклоняешься от своих обязанностей, – сказал синьор Траверио. – Ты должен был следить за моим конкурентом, а я застаю тебя… в форме гвардейца Медичи? И это еще не самое худшее. Потому что Марино сообщил мне, что месяц назад в Генуе тебя заметили в компании Сарры Жестянщицы. Эта информация – единственная причина, по которой он все еще может пользоваться своими руками. – Стоявший за спиной Халида Марино словно воды в рот набрал. – Так вот, – продолжал синьор Траверио, – поскольку прекрасная Жестянщица не сообщила мне о своем визите, а тебя потом видели в ее компании здесь, во Флоренции… я сделал вывод, Халид. И он мне совсем не нравится. – Он с громким стуком поставил кружку на стол. – Так спроси меня, что это за вывод.

– Что это за вывод, синьор Траверио?

– Мой вывод таков: Сарра Непи приехала в Геную, чтобы предложить тебе работу. И, мой дорогой милый Халид, ты был достаточно глуп, чтобы согласиться. – Он покачал головой. – Работать на меня и на Жестянщицу? В Генуе и Флоренции? И нашим, и вашим. А ты знаешь, что я делаю с предателями.

У Халида пересохло во рту.

– Я… – это все, что он только и смог из себя выдавить.

– Знаю, знаю, – сказал синьор Траверио. В его глазах появилась жалость. – Для тебя все это чересчур. Это всегда было для тебя чересчур. Но именно поэтому у тебя есть я. Ты очень талантливый мальчик, видит Бог, поэтому я и вытащил тебя из того пыльного городишки. Но интриги? Это не твоя сильная сторона, Халид, и мы оба это знаем. – Он похлопал Халида по руке. – Однако еще не все потеряно. Мы еще можем все исправить. Ты еще можешь все исправить.

Халид едва дышал, воздух сделался тяжелым, словно свинец.

– Как?

– Вот что я думаю. Если Сарра Непи притащила тебя из Генуи, значит, работа, которую она тебе поручила, очень важна. И ты получишь хорошие деньги. – Синьор Траверио откинулся на спинку кресла. – Они мне и нужны.

– Вы… Вы можете забрать мою долю…

– Не только твою долю, – отрезал синьор Траверио. – Ты принесешь мне все.

Все. Всю их добычу. Если синьор Траверио ожидал, что Халид сейчас согласится, значит, он всегда должен был так о нем думать…

– Его новые дружки могут пожадничать, – встрял в разговор Марино.

– Тогда он с ними разберется. – Синьор Траверио смотрел на него из-под полуопущенных век. – Потому что, если попытаешься угодить мне с процентом от добычи, я полностью прощу долг твоего отца.

В ушах Халида зазвенело.

– Это невозможно. Кредитор отца – Диего де Авила.

– Конечно, он продолжает его взыскивать. Но он уже не кредитор твоего отца… ох, чуть больше трех лет. И позволь заметить, что, если отбросить нынешние злоключения, эта покупка стоила каждого пенни.

Три года. Синьор Траверио выкупил долг Бабы еще до того, как нанял Халида.

– Но зачем…

– Не будь таким скромником.

У Халида пересохло во рту.

– Вы…сделали это для меня.

– Я сделал это, потому что это было взаимовыгодно. Тебе нужен был повод уйти. Я хотел, чтобы ты работал на меня. Только не надо изображать из себя кокетку и притворяться, что тебя пришлось долго уговаривать. – Все с той же обворожительной беспечностью синьор Траверио достал свой кинжал, разглядывая лезвие в дымном свете свечей. – Сколько долгов ты уже выбил для меня? И ты никогда не думал, что я могу быть кредитором твоего отца?

Нет. Не думал. Это не приходило ему в голову. Как же так получилось, что он так и не избавился от своей наивности?