Ограбление Медичи [litres] полностью

– Если капитан Романо постоянно держит ключи при себе, значит, он полностью уверен в себе, – сказала Роза. – Он уверен в правильности своих убеждений и полностью доверяет своим инстинктам.

– И личной армии под его командованием, – добавила Агата.

– Похоже, это безнадежно, – простонал Джакомо. Плечо Халида, как он обнаружил, почти не уступало подушке, и он сонно прильнул к нему, полузакрыв глаза. – Может, нам не стоит попусту тратить время и заняться сельским хозяйством. Синьор аль-Саррадж может перековать свой меч в плуг. А мне придется научиться сажать виноград или что-то в этом роде.

– Капитан Романо держит ключи при себе, потому что уверен в себе, – повторила Роза, грубо игнорируя Джакомо. – А как он поступает, когда в себе не уверен?

– Все не без греха, – медленно произнес Халид, как будто уловил, куда она клонит, в отличие от Джакомо. – Даже капитан Романо.

Роза протянула руку через стол и потрепала Джакомо по макушке.

– Как у тебя с картами?

Азартные игры. Все просто и обыденно. Капитан Романо, этот безупречный командир гвардии Медичи, каждые две недели потакал своей слабости – азартным играм, и только теперь до Джакомо дошел неопровержимый смысл идеи Розы. Если вся остальная жизнь капитана была столь добродетельной и скучной, то ему просто необходимо было найти выход накопленному в душе безрассудству. И нельзя было придумать способ лучше, чем бассетта, карточная игра, печально известная во всей Флоренции тем, что она перекачивала деньги в карманы игорных дилеров. Выиграть было невозможно и почти так же невозможно остаться при своем.

Если, конечно, дилер не станет привечать вас за своим столом.

– Королевы выигрывают! – объявил Джакомо. – Девятки в проигрыше! – Слева от него Романо бросил несколько монет, которые лежали на перевернутой девятке кубков, – небольшая жертва, ничтожная по сравнению с тем состоянием, которое принесла ему пятерка кубков. – Повышаем ставки, синьоры!

– Яв-ля-ет-ся грубым злоупотреблением…

Даже в царящем вокруг хаосе внимание Джакомо привлекло громкое шуршание бумаги. Бумага – не то, с чем обычно сталкиваются в игорных залах, подобных этому, и Джакомо быстро отыскал взглядом троих мужчин, которые сидели в стороне от остальных, склонившись над измятым желтым листком.

Один из мужчин низким голосом, незаметно для окружающих его азартных игроков, произносил слова, напечатанные на бумаге:

– Властью, которая стала… Черт, тут одно и то же написано.

– Читай дальше, – возбужденно пробормотал его приятель.

– Тут одно и то же, – ответил читавший. – Тут пишут, что Медичи не должны быть у власти. Пишут… что нам было лучше при Республике.

– Делаем ставки, синьоры! – выкрикнул Джакомо, на этот раз чуть громче, крутя в пальцах четыре оставшиеся карты. Не нужно было особого ума, чтобы понять, что именно читали эти люди, и если Романо об этом пронюхает…

Он заметил взгляд Сарры, стоявшей за стойкой. Она слегка кивнула ему, вытерла руки о фартук и направилась к столу сквозь толпу.

– Двойки выигрывают! Восьмерки в проигрыше! – громко объявил Джакомо, заглушив слова мужчины, читавшего листовку: «Кто бы это ни написал, он явно сует голову в петлю». Джакомо прислушивался к возгласам, разразившимся после его объявления об исходе игры, и молился, чтобы Романо был слишком поглощен игрой и не заметил идиотов на другом конце стола.

Похоже, ему повезло, потому что Романо лишь бросил еще одну монету на пятерку кубков и откинулся в кресле, уставившись вдаль и совершенно не обращая внимания на окружавших его зубоскалов, которые то подбадривали, то освистывали его.

– Заключительная партия, синьоры! – объявил Джакомо, выкладывая две последние карты. – Ставки!

Трое мужчин, читавших листовку, все еще переговаривались, Джакомо различал их гулкие голоса сквозь остальной шум. Еще немного, и наступит тишина… и тогда им всем крышка. Куда запропастилась Сарра? Джакомо обшаривал взглядом толпу, ища девушку, и тут заметил движение в толще людского потока, словно нарастающую волну.

Но когда волну прибило к берегу бассетты, из нее появилась вовсе не Сарра. К столу пробились двое мужчин средних лет, оба выделялись, словно павлины, их богато украшенные вышивкой одеяния резко контрастировали с мрачной обстановкой. Один из них, седобородый мужчина в темно-синем камзоле, прижимал ко рту и носу платок, его глаза слезились. Другой, с лысой головой, прикрытой бордовой бархатной шапочкой, выглядел более уверенно, его взгляд был устремлен на человека за столом.

Его очень знакомый взгляд.

Джакомо замер.

– Капитан Романо! – воскликнул кто-то, но Джакомо не мог понять, кто именно. Он едва мог перевести дух, в глазах потемнело, он не мог пошевелиться. Джакомо не отрывал взгляда от бордовой шапочки, качнувшейся ближе к Романо. У него мелькнула мысль, что дело плохо. Романо резко отодвинулся от стола и смотрел на вельмож со стыдом и смущением…