Ограбление Медичи [litres] полностью

– Сарра, – сказал он и умолк.

– В чем дело?

Он покачал головой и отвернулся к двери.

– Сегодня я буду спать внизу. На случай, если кто-нибудь попытается к нам ворваться.

– Но…

– Скажи де Бальди, чтобы они не беспокоились о том, что ты редко бываешь дома. Я научился не ждать тебя. – Он на мгновение остановился в дверном проеме. – И будь добра ответить мне тем же.

Дверь захлопнулась, оставив Сарру наедине с ее одиночеством.

– Похоже, вас сейчас стошнит?

Ее голос задрожал, когда карета подпрыгнула на неровной булыжной мостовой. Микеланджело был творческой натурой, ранимой и чувствительной, и, думая об этом, Роза опасалась, что именно этот человек может с легкостью разрушить ее жизнь и планы. Она предложила ему самое удобное место в карете, однако, несмотря на это, лицо скульптора от подбородка до кустистых бровей покрывала землистая бледность.

– Нет, – сказал он.

Роза ему не поверила. После бунта Микеланджело был на грани срыва, и Роза стала подольше задерживаться в его мастерской, опасаясь, как бы он окончательно не потерял голову и не объявил во всеуслышание об их планах.

«Это ведь ты решила его позвать!» Слова Сарры раз за разом прокручивались у нее в голове, и Роза с трудом подавила нарастающее в душе недовольство. Она потратила пять долгих лет на то, чтобы добиться своего, работая с самыми разными людьми. Но ни в одной команде она не видела, чтобы помощник бросал вызов лидеру так, как это сделала Сарра.

Что ж. Это была не совсем правда. Маттео Непи и Лена Челлини… у них все тоже было иначе. Вопрос, конечно, спорный. Но все же…

Семья.

Роза отмахнулась от этой мысли. Эта карета – не место для размышлений на подобные темы. Не сейчас, когда есть более серьезная проблема – бородатый, мрачный человек, требовавший ее неустанного внимания.

– Что? – поддразнила Роза Микеланджело. – Только не говорите мне, что сомневаетесь?

Он сердито уставился на нее поверх скрещенных рук.

– Я к такому не привык.

– Никто к такому не привык, – откликнулась она. – Я не привыкла к такому. Я никогда не встречала папу римского. Но до прибытия в Палаццо осталось всего несколько минут, и мне нужно, чтобы вы не выглядели так, будто собираетесь изрыгнуть свой завтрак. Так что я могу сделать, чтобы этого не произошло?

Он позеленел еще сильнее. «Полегче, – напомнила она себе. – Полегче».

– Вы же уже видели кардинала Медичи, – сказала она. – Мир же не рухнул. Так что изменилось на этот раз?

Микеланджело так сильно стиснул челюсти, что она едва смогла разобрать его ответ.

– Палаццо. Я туда не возвращался. С тех пор как… как пала Республика. – Его лицо сделалось жестким, слова прозвучали резко и злобно. – Я знаю, что не хочу участвовать в том будущем, которое они планируют для этого города. Но это место…

Роза кивнула.

– Меня всегда учили, что отношение к месту зависит от наших воспоминаний. И если место становится для нас плохим, то гниет, словно открытая рана. И воспоминания тоже. – Она не смотрела на улицу, на здания, статуи и переулки, по которым они проезжали. – Вы войдете в этот дворец, и на мгновение покажется, что вы вернулись в прошлое. Будто снова стали учеником, и тут же нахлынут не только хорошие, но и плохие воспоминания. – Они были уже почти у цели, и Роза решилась рискнуть, надавив на него, словно любящий родитель, лишь бы вытащить Микеланджело из трясины душевного смятения. – Или вы хотите сказать, что, войдя во дворец, сдадите меня гвардейцам?

Он вскинул голову. Его щеки немного порозовели.

– Ты переоцениваешь власть Медичи надо мной.

– Хорошо, – сказала Роза, когда карета, качнувшись, остановилась. – Докажите это.

Их ждали, и поэтому у Палаццо застыл скромный почетный караул: двое гвардейцев в синей униформе по обе стороны от ворот. Когда карета остановилась, появился кардинал Медичи. Он смерил ледяным взглядом лакея, который торопливо подскочил и распахнул дверцу.

За последние несколько недель Роза бесчисленное множество раз проходила мимо Палаццо, зорко подмечая каждую деталь – патрули гвардейцев, территорию в поле зрения окон, пешеходное движение в любое время суток. Но одно дело изучать детали, и совсем другое – лично лицезреть величие Палаццо. Даже Роза, с ее профессиональной сдержанностью и напускной бесстрастностью, едва не споткнулась, когда лакей помогал ей выйти из кареты.

На суровом лице кардинала промелькнула усмешка.

– Осторожнее, дитя мое.

Роза зарделась и сделала реверанс.

– Ваше Высокопреосвященство, – воскликнула она. – Это так чудесно. Я никогда в жизни не видела ничего подобного.

Микеланджело спустился по ступенькам кареты следом за ней.

– Все остальное тоже очень мило.

– Весьма, – ответил кардинал Медичи и направился обратно к главным воротам Палаццо. Роза искоса взглянула на Микеланджело, который пожал плечами, и они двинулись за алой мантией кардинала.