Что вообще знала Роза Челлини? Сарра несколько недель подряд слушала ее указания. Она выполняла работу, на которую ее наняли, и ради чего? Ради обещания того, что дуракам везет и обвинений в идиотской сентиментальности.
«А разве она была не права? – прошептал предательский голос в голове Сарры. – Нельзя притворяться, будто ты думала, что тебя примут в сестринские объятия. Только не перед самой собой».
Сарра зацокала каблуками по булыжникам, решительно свернув на свою улицу. Скоро она будет дома. Эта мысль зажгла искру в ее груди. Она встретится с братом. С тем, кто хотел бы видеть ее рядом. Он расскажет ей о полученных комиссионных, они приготовят что-нибудь поесть, и ей будет тепло.
Шея начала противно зудеть, но Сарра отмахнулась от ощущения, как от очередного побочного эффекта своей нечистой совести. В свете фонарей показались очертания типографии.
Однако противное ощущение повторилось. На этот раз оно было сильнее, и по ее коже побежали мурашки, и Сарра, за плечами которой было два года опыта выживания в щекотливых ситуациях, не могла это игнорировать. Это был не просто ноющий стыд, она отчетливо ощутила на себе чей-то колючий взгляд.
За ней наблюдали.
Притворившись, будто поправляет туфлю, Сарра остановилась. Прищурившись, она оглядывала улицу из-под насупленных бровей. Там не было ничего подозрительного, по крайней мере на первый взгляд. Трое мужчин, пошатываясь, переходили дорогу, опираясь друг на друга в компанейской манере, присущей всем пьянчугам. Молодая женщина вышагивала у открытой двери, слегка покачивая на руках беспокойного новорожденного.
А в тени булочной мужчина прижался к стене, скрестив руки на груди.
Он был так неподвижен, что Сарра подумала, не спит ли он стоя. Но ощущение колючего взгляда не ослабевало. Это он наблюдал за ней. Наверняка. Она хотела бы увидеть его лицо, чтобы убедиться в этом, но из-за темноты и низко надвинутой шляпы его черты было не различить. Она смогла разглядеть лишь блеклые татуировки на тыльной стороне его ладоней, которые исчезали под рукавами куртки.
Какое-то время они смотрели друг на друга, застыв в дремотной темноте. Затем мужчина едва заметно кивнул ей, поплотнее запахнул плащ и скрылся в ночи.
Сарра снова задрожала.
«Сон, – сказала она себе. – Тебе нужен сон. Уже какая-то ерунда начинает мерещиться».
Дверь типографии едва слышно скрипнула, когда она распахнула ее, все ее мысли были заняты мягкой постелью.
Но комната была полна людей, которые тут же уставились на нее. Руки потянулись к кинжалам. Если бы Сарра не была так удивлена, она бы закричала.
– Закрой дверь, ради всего святого…
Это был голос Пьетро, прошелестевший в давящей тишине. Он смотрел на нее поверх печатного станка. Все, что она могла сделать, – это смотреть на него в ответ, разинув рот, словно рыба.
– Закрой
Тело словно окаменело. Она с трудом задвинула засов, судорожно пытаясь понять, во что она только что вляпалась.
В типографии никогда не было столько народу с тех пор, как Пьетро открыл ее три года назад. Вместе с Пьетро она насчитала шесть человек, в основном это были мужчины. Самому старшему было, пожалуй, около пятидесяти. А самому младшему – не больше восьми. Все они смотрели на нее, и на их лицах гнев сменялся ужасом.
– Ты не говорил, что у тебя будут гости, – сказала Сарра, обернувшись к брату.
Пьетро смотрел на нее с каменным лицом.
– Я не думал, что ты будешь дома.
– М-м.
Мужчины сгрудились вокруг печатного станка, не давая ей приблизиться. Она чувствовала, как они все сильнее смыкают свои ряды, чтобы она не смогла рассмотреть станок. В глубине души она понимала, что, если взглянет на то, что они все так тщательно оберегают, увиденное ей не понравится. И еще она была уверена, что уже знает, что это. И самый крошечный из защитников печатного станка – маленькая девочка, черт их подери, – не сможет ей помешать.
– Работаешь допоздна, – заметила она. Ласково потрепав девчушку по головке, она наклонилась и взглянула на станок.
Там лежал только что напечатанный лист бумаги. Листовка. Сарра протянула руку и кончиками пальцев ухватилась за край.
– Сарра, – только и успел сказать Пьетро, прежде чем она перевернула листок.
«ДА ЗДРАВСТВУЕТ ФЛОРЕНТИЙСКАЯ РЕСПУБЛИКА», – кричала напечатанная жирным шрифтом огромная надпись. Да здравствует Республика.
Кровь заледенела у Сарры в жилах, когда она подняла глаза на брата.
– Пьетро, – произнесла она. – Что ты наделал?
Халид бежал.
Его туника обвивалась вокруг ног, сандалии скользили по булыжной мостовой, когда он чересчур стремительно огибал повороты, топая ногами и взмахивая руками в поисках равновесия. Ветер хлестал его по щекам, и он чувствовал, что на него вот-вот обрушится поток сырого генуэзского холода…
Но этот бриз был теплым. От него исходил легкий и свежий аромат океана, совсем не похожий на затхлую рыбную вонь генуэзских доков. И тут Халид увидел ослепительно-белые стены, окружавшие его, и ярко-синие двери. Ветер не был похож на генуэзский, потому что он был не в Генуе.
