Он был в Тунисе. Он был
Он ударился о притолоку, вбегая в текстильную мастерскую отца, не подумав извиниться за опоздание.
– Я знаю, знаю…
Баба стоял у входа, с тревожной решимостью глядя на стопку тяжелых ковров.
– Юсуф и Фатма на заднем дворе с Зейнеб, – сказал он. – Она всю ночь кричала. – Только теперь Халид разглядел темные круги под глазами отца.
Из задней двери доносился запах корицы и тушеной курицы, и Халид удивленно вскинул бровь.
– И Фатма все еще готовит?
Баба ласково фыркнул.
– Попробуй скажи этой женщине что-нибудь.
– Я прослежу, чтобы она не заснула над огнем, – сказал Халид и пошел на запах еды через лавку во двор. Это было широкое открытое помещение, и солнечный свет согревал пол, выложенный голубой глазурованной плиткой. К одной из стен была пристроена печь, сиявшая раскаленными углями. Под навесом около другой стены были навалены горы подушек и одеял…
И там крепко спали Фатма и Юсуф, а между ними посапывал их младенец. А единственным человеком, наблюдавшим за бурлящим таджином в печи, был юноша с притягательными карими глазами, улыбнувшийся при появлении Халида.
– Она была как зомби, – сказал он, кивнув в сторону Фатмы. – И твой брат был не лучше. Я уложил их спать прежде, чем они успели спалить лавку.
– Уверен, что справишься с этим? – спросил Халид, глядя на кипящий горшок.
– Конечно, справлюсь. – На лице юноши мелькнула знакомая озорная улыбка. – Поверь мне.
От этих слов сердце Халида сдавила тяжесть.
– Джакомо… – произнес он, и это прозвучало как мольба.
Джакомо лишь рассмеялся и взял его за руку.
– Проснись и пой, Ясид, – сказал он.
– Это не мое…
Что-то ударило Халида в лицо, да так сильно, что мир закружился волчком. Он завалился набок, ударившись виском обо что-то грубое и деревянное. Его голова раскалывалась. Желудок скручивало узлом. Рука пульсировала. Тело пронзила молния боли.
– Он очнулся.
Халид сомневался, что это так, он все еще слышал шум океана.
– Поднимите его.
Кто-то резко подхватил Халида, поставив сначала на колени, а затем и на ноги. Он с трудом разлепил глаза.
Вокруг царила почти кромешная тьма. Лишь лениво кружившаяся щепка луны и россыпи блеклых звезд освещали мрак. Он сглотнул подкативший к горлу тошнотворный ком.
И никакого моря поблизости – ни тунисского, ни генуэзского, ни какого-либо другого. Нет, он оказался в открытой повозке на болотистом берегу реки Арно. Прищурившись от разрывающей боли, Халид разглядел густые заросли деревьев у воды, скрывавшие спокойную, уединенную бухту. Этот вид навевал знакомые воспоминания, но каждый раз, когда он пытался собраться с мыслями, они, стремительно кружась, разлетались в разные стороны.
И никаких признаков того, что рядом с ним кто-то был. Не считая арбалета, впившегося ему в спину.
– Большой синяк. – Халид сразу узнал говорившего по самодовольному тону. Рука Виери грубо вцепилась в плечо Халида. – Ты кого-то разозлил?
– Хватит валять дурака. – Разочарование сдавило грудь Халида при виде сержанта Бьянчи. От его обычной дружеской теплоты не осталось и следа. В его потемневших глазах застыла злость. В руке у него болтался арбалет. – Тащи его сюда, – приказал он.
– Что ты делаешь? – язык Халида сделался ватным.
– Что за вопрос! – проворчал Виери, резко подталкивая Халида, пока тот не спустился на берег реки. – После всех твоих махинаций у тебя хватает наглости спрашивать, что
Правая рука Халида хрустнула, когда он спрыгнул на землю, и мучительная боль волной пронеслась по телу. Он едва успел ухватиться за телегу, чувствуя, как мир уходит из-под ног.
– Сержант, – произнес Халид, с трудом ворочая языком. – Что происходит? – Бьянчи не смотрел на него. Халид попытался снова. – Это не в вашей власти…
Виери фыркнул.
– Мы и есть власть. А кто еще? Городская стража? Им недолго осталось. – Он ловко спрыгнул с телеги и склонился над Халидом. – Меня навестил твой приятель. И
Халид почти не чувствовал одну руку, другую же охватило пламя мучительной боли. Веревки вокруг его запястий были стянуты слишком туго.
– Что?
– О да, – с ликованием воскликнул Виери. – Оказывается, ты водил нас за нос! Мы были очень удивлены, услышав это. Особенно Бьянчи, ведь именно он приложил столько усилий, чтобы ты попал в гвардию. Думаю, ты задел его чувства.
– Я никогда не лгал вам, – солгал Халид. – Я клянусь…
– Неужели? – воскликнул Виери. – Значит, имя «Траверио» тебе ничего не говорит? А как насчет Генуи? Ты когда-нибудь был в Генуе?
Упоминание о синьоре Траверио пробудило его память ото сна. Халид еще раз огляделся вокруг. В лунном свете Арно казалась почти черной. В нескольких шагах от берега кто-то вытащил на берег большую лодку, прикрыв брезентом.
