Когда она бывала здесь в прошлом, церковь заполняли толпы шепчущихся богомольцев, возносивших свои молитвы золотому кресту, возвышавшемуся над ними. Но сейчас, в столь поздний час, здесь царила тишина.
Доминик закрыл дверь и остановился, оглядывая пустой неф [35].
– Ты вроде говорила, что должна с кем-то встретиться?
Роза расправила плечи.
– Пойдем.
Их шаги гулко отдавались от холодных каменных стен, когда она повела его вперед по проходу. Там слева, как она помнила, возвышался небольшой алтарь. Он казался скромным, как и вся церковь, но хотя, возможно, Розе это только казалось, обладал торжественной притягательностью. На стене висела картина, окруженная разбрызгивающими искры свечами и увядающими цветами. Из позолоченной рамы на них взирал мужчина: молодой, с серьезными глазами, с буйными кудрями, окружавшими его голову вторым нимбом.
Роза опустилась на скамью и подняла на него глаза.
– Мама всегда приводила меня сюда, когда мы были во Флоренции, – сказала она. Ее голос наполнил все уголки пустой церкви, отдаваясь эхом в тишине. – Из-за него. Это святой Стефан. Возможно, он один из святых, которому поклоняется твой учитель.
– Покровитель художников? – Доминик опустился на скамью рядом с ней.
– Каменщиков.
– Если бы Микеланджело услышал, что ты назвал его каменщиком…
– Мама говорила, что если поблизости есть церковь, названная в его честь, то мы всегда рядом с домом. Поэтому в каждом городе, через который мы проезжали, где бы мы ни находились, мы всегда искали ближайший алтарь Святого Стефана, чтобы поставить свечку. – Наклонившись вперед, Роза взяла в руки погасшую свечу. – Святой Стефан еще и покровитель города под названием Прато. – Она поднесла обгоревший фитилек к пламени другой свечи, наблюдая, как вновь разгорается золотистый огонек. – Ты спрашивал, откуда я родом. Так вот… я оттуда.
Она почувствовала, как Доминик замер рядом с ней.
– Я слышал о Прато.
Роза холодно улыбнулась.
– Думаю, да. Даже в Кьюзи о нем знают.
Собор Сан-Стефано в Прато напоминал эту небольшую церковь, но все же был немного другим. В детстве Роза думала, что это место было создано самим богом, потому что человек просто не в силах возвести столь огромные стены и потолки или создать столь великолепные фрески…
Однажды она совершила ошибку, сказав об этом матери. Лена не рассердилась на нее, ведь Лена Челлини никогда не сердилась на дочь. Но, когда она обхватила Розу за плечи, девочке показалось, что взгляд матери сделался серьезным.
– Послушай меня, – сказала она. – В этом мире нет ничего настолько «невозможного», что под силу одному лишь богу. Есть только то, что еще не сделали очень умные люди.
Услышав такое богохульство из уст матери, Роза была потрясена. Но она никогда не могла избавиться от мысли, что такое прекрасное место, как собор, непременно должно быть пронизано какой-то магией. И даже путешествуя вместе с матерью и наблюдая за тем, как устроен этот жестокий мир, она придерживалась этой веры. И часто, закончив работу с Леной, она приходила в собор и усаживалась на скамью, но не с желанием помолиться, а просто погреться, почувствовать себя в безопасности, в окружении чего-то… нетленного.
Именно поэтому она спряталась там, когда в город вошли войска.
– Это было пять лет назад, – сказала Роза, покрутив в руке лампредотто. – В последние дни Республики. Прато был… был…
Тишиной. Спокойствием. Иногда слишком маленьким для Розы в ее двенадцать лет. Он был
Доминик молчал, не торопя ее, но Роза все сильнее чувствовала его теплоту, когда он придвинулся ближе.
– Его захватили, – закончила она. – Каталонцы. Они взяли город меньше чем за день.
Конечно, были предупреждения. Роза помнила, как старики шептались на улицах. Витрины магазинов были закрыты ставнями. Матери не выпускали детей из дома. Но мало кто
Но прибывшее флорентийское войско оказалось лишь каплей в море. Горстка солдат, призванная облегчить груз вины Республики перед гражданами города, ведь большую часть военных сил Флоренция держала под боком, обеспечивая собственную защиту. И вот беда пришла в Прато, каталонская армия уже стояла на пороге их дома.
Поэтому Роза спряталась в соборе.
– Это была не битва, – сказала она, обращаясь то ли к Доминику, то ли к изображению святого Стефана. – Неважно, что тебе рассказывали. Флорентийские солдаты, а их было совсем немного, погибли быстро. А потом и весь город.
Несколько часов ей казалось, что собор действительно может быть тем убежищем, в которое она верила. Сквозь окна доносились крики сражающихся и умирающих, пахло кровью, мелькали тени маршировавших по улице солдат. Но никто не посмел осквернить святость церкви. Роза сидела вместе со сбившимися в кучку женщинами и детьми, помогая успокаивать совсем маленьких и пытаясь не думать о том, что Лена уже должна была бы найти ее.
