Вся придворцовая территория и комнаты были пропитаны мягкой и ненавязчивой, но сильной магией, которая не бросалась в глаза, не «кричала», словно обиженная ворона, не проявляла агрессии. Точно умный сторожевой пес, она внимательно «наблюдала» за поведением и словами гостей.
Поэтому Розали не торопилась исполнять задуманное. Вначале она тихонько бродила по коридорам дворца и садам, давая магии привыкнуть к себе, всячески демонстрируя благие намерения.
А вот пройти в храм Оракула, под которым находился фамильный склеп Нордонов, оказалось непросто. Розали надо было сделать так, чтобы ее аура уже отпечаталась на местных линиях магии – необходимый шаг, призванный запутать Тень. И она решила попросить у короля разрешение навестить Оракула.
Она смотрела на Ивона мягким застенчивым взглядом, смущенно объясняя, что увидеть великого Оракула – ее давнишняя мечта. Она с надеждой заглянула в глаза короля и… почувствовала, как все ее тело охватывает пламя. Ивон смотрел на нее с такой тоской и желанием, что Розали стало не по себе.
«Великая матерь, да он влюблен в сестру!» – подумала девушка.
А мягкие губы короля уже прикасались к ее ладони. Затем он сам проводил Розали в храм.
Здесь все было погружено в полумрак. Белые колонны тянулись вдоль стен до основания темного купола. В центре храма стояла каменная чаша, и в ней горело серо-голубое пламя: простое, ничем не примечательное – именно так выглядела самая сильная магия в Миттиноре.
Ночью ведьма проникла в зал. Отодвинув плиту, пробралась в темное прохладное помещение.
Она шла мимо белесых надгробий, на крышках которых находились мраморные копии их владельцев: короли, королевы, принцессы крови, младшие принцы. И все они были сильными магами своего королевства. Их души после смерти пополняли чашу с огнем, расположенную наверху. Все они вместе – мудрость и сила, накопленные веками, образовали то, что в Миттиноре и за его пределами было известно, как Оракул.
Оракул одобрял только тех невест, которые могли стать проводниками силы для наследников, и чья кровь максимально отличалась от крови королевской семьи.
Розали стало не по себе, когда она вспомнила про холодное пламя, оставленное наверху.
Наконец она остановилась около серого надгробия, на вершине которого лежал молодой мужчина. Его длинные, выточенные в камне волосы были сплетены в косу и перекинуты через плечо. Красивые черты лица, отличавшиеся от Ивона, притягивали и заставляли любоваться.
«Мастер постарался на славу», – отметила Розали, рассматривая точную копию реальной одежды, складки плаща, подбитого мехом, лежавшие вдоль плиты, и узоры на каменном жилете.
Розали попыталась отодвинуть плиту, но та не поддалась. Девушка не рискнула применять заклинание. Она кружила вокруг надгробия, пыталась использовать меч в качестве рычага. Ничего не выходило.
Послышались чьи-то шаги.
Розали поспешно взметнулась под потолок, меняя цвет своей ауры под излучение птицы, и стала наблюдать оттуда за происходящим.
– Кто-то пытался вскрыть саркофаг, – услышала она голос архимага.
Грэхем принюхался. Он водил взглядом по стенам, потолку… И на миг показалось – остановился прямо на ведьме, но лишь на миг. И скользнул дальше.
Розали облегченно выдохнула. Когда мужчины ушли, она спустилась вниз и поспешила на выход. Ей надо было как можно быстрее вернуться в свою комнату. А может, лучше вообще сбежать из дворца? Нет, так она подставит и себя, и сестру. Пожалуй, лучше просто провалить второе испытание и зареванной покинуть дворец. Вот только из головы никак не шел тоскливый взгляд Ивона.
Я непривычно робко вошла в непривычно тихую аудиторию.
«Где гомон, гвалт, насмешки, характерные для учебных помещений в моем родном мире? – спрашивала саму себя. – Мне показалось, что маги очень даже шумные ребята».
На лекции же для вольнослушателей царила милая, почти уютная, кладбищенская атмосфера, тишину которой нарушали только напряженные вздохи и скрежет перьев по сероватой бумаге.
– Леди Лина? – спросил невысокий худощавый мужчина лет сорока с коричневыми бакенбардами настоящего джентльмена.
Его темно-серый костюм, состоящий из удлиненного пиджака и жилета, из-под которого в районе шеи выглядывало кружевное жабо, и бриджи, сидел на нем, как влитой. Его рука уверенно скользила по белой стене, оставляя за собой синие и красные слова, которые по воле преподавателя могли увеличиваться и уменьшаться.
– Спасибо, что почтили нас своим присутствием.
Помимо слегка раскосых глаз, один из которых скрывался за поблескивающим моноклем, на меня уставились около сотни других. И все они принадлежали мужчинам самых разных возрастов: от девятнадцати лет до сорока. Я же среди всех этих скептических прищурено-удивленных мужских взглядов пыталась найти хотя бы один женский, но леди здесь просто не было.
Я неуверенно присела на свободное крайнее место в последнем ряду, чувствуя себя немного неловко.
