«Наконец-то», – подумала, садясь в кровати. Леди Кира продолжала хозяйничать в гостиной. Я же решила поразмыслить над загадкой лорда Найта, когда в окошко влетела крохотная феечка с золотистыми волосами и с большими фиолетовыми крыльями. На малышке было платье из лепестков василька.
Опустившись ко мне на колени, она протянула маленькую бумажную трубочку, а затем села и провела ладошкой по лбу.
– Спасибо, – сказала я, разворачивая записку.
«Ты не явилась в сад! – было написано внутри аккуратным острым почерком. – Если не имеется уважительной причины, пожалуюсь королю! Аврелиус А.М. де Борбон».
Я вспомнила про свою договоренность с человечком в красной шапке. Не знаю, кому он собрался жаловаться, но то, что получилось некрасиво – это факт. Я дернула за шнурок, вызывая Люси.
– Не будете ли вы добры принести мне принадлежности для письма.
Через несколько мгновений на кровати стоял маленький столик, а на нем – перо и чернильница. Кое-как накарябав: «Приношу свои глубочайшие извинения. Меня немного отравили. Надеюсь, это является уважительным поводом для пропуска встречи? Светлана», я передала записку феечке. Девочка вздохнула, взвалила скрученную бумагу на свои плечики и выпорхнула в окно.
Я же откинулась на подушки и вновь попыталась разгадать загадку.
Не было никакого вмешательства ни магии, ни людей, ни зверей, ни птиц. Лошадь – существо очень умное. Оно не будет просто так мчаться и прыгать через сомнительную яму, если ее ничто или никто не напугал… или не заставил. Но постороннего вмешательства не было. Значит, королева сама заставила лошадь? Зачем?
Очень сильно сомневаюсь, что от меня стали бы скрывать бегство королевы от чего-то или кого-то, но если она торопилась к кому-то, тогда понятно нежелание лорда Найта говорить об этом вслух.
Сидя в своей комнате, Розали услышала беспомощный девичий голосок, который отчаянно звал на помощь. Звук доносился из покоев, где проживала таинственная девушка Лана, представленная как герцогиня из Предгорья, в чем ведьма сильно сомневалась.
Как бы она ни относилась к Арии, Розали не считала принцессу глупой. Ее высочество из Солнечной долины не просто так упоминала о слухах, связанных с единственной дочерью опального герцога. Говорили, что та страдала редким видом заболевания, при котором душе было совершенно не интересно то, что происходило в реальности, и она предпочитала оставаться в своем внутреннем мире. И вот герцогиня из Предгорья, которую никто никогда не видел, собственной персоной заявилась на Отбор.
Розали осторожно вышла в коридор и проскользнула в соседнюю комнату. Она увидела распростертую на полу бледную Лану с посиневшими губами и синяками под глазами. Рядом с ней лежало разбитое блюдце с пирожным. От внимательного взгляда ведьмы не ускользнул сине-фиолетовый единорог на запястье.
«Однако», – подумала девушка, подходя к почти бездыханной графине. Оставался какой-то шаг, когда ее остановил вышедший из тени архимаг.
Взгляды Розали и лорда Найта встретились. И девушка вдруг позабыла, что она сейчас играет роль своей тихой скромной сестры, а не Владычицы Зачарованного леса, привыкшей смело смотреть в глаза своим противникам.
– Леди, – сказал архимаг.
– Лорд, – спохватилась Розали, прерывая зрительный контакт и делая неглубокий реверанс.
Пока кто-то уводил плачущую, брыкающуюся принцессу Жанну, а лорд Найт что-то шептал над Ланой, Розали присматривалась к странному цвету крема – бледно-розовый с черными крапинками. Девушка сделала вид, что села на пол и едва заметно дотронулась до липковатой массы…
– Что случилось? С вами все в порядке? – спросил вбежавший король.
Всхлипывая и прикрывая рот ладошкой, Розали едва заметно кивнула, старательно принюхиваясь к запаху: смородина, ликер, немного мяты. Чуть покачиваясь, вышла из комнаты и, прикладывая платочек к глазам, направилась к себе. Оказавшись в одиночестве, быстро растерла крем на пальцах. Смородина, ликер и…
«Умно», – усмехнулась девушка. Она бы до такого не сразу додумалась.
Сами по себе острохвост, глинция и марагета были полезными лекарственными растениями, которые использовали для борьбы с лихорадкой, бессонницей, расстройством желудка, но если их смешать и добавить постору – невзрачную травку с мелкими белыми листиками, которую имела при себе любая девушка, страдающая женскими болями, – все это превращалось в яд.
– Вот тебе и тихоня, – пробормотала ведьма. – Правду говорят, в тихом омуте какой только гадости не водится.
Розали помнила ту, что выходила из Сада королевы с маленьким букетом, в котором находились острохвост и марагета, а глинцию и постору, по всей видимости, плаксивая милашка привезла с собой.
Розали понимала, что ей необходимо немедленно сообщить о своих догадках королю или архимагу, но не привыкла бросаться пустыми, ничем не подкрепленными обвинениями.
Девушка посмотрела на себя в зеркало, поправила волосы и отправилась на третий этаж, где проживала нужная ей леди.
Герцогиня постучалась в белую дверь, украшенную золотистыми завитками. Ей открыла молоденькая симпатичная служанка с копной ярко-рыжих волос.
