Мы добрели до близстоящего дивана, и я, кое-как откинув чехол, помогла Рэму лечь. Сверху укрыла его своим коротким тонким пиджаком, которого явно было недостаточно.
– Я сейчас, – сказала магистру и бросилась на второй этаж, где в таких домах обычно располагались жилые помещения.
Я открыла первую дверь – кабинет, в котором не обнаружилось ничего полезного.
За второй пряталась детская. Глаза зацепились за деревянную лошадку, меч, лежавший на полу, но рассматривать игрушки не было времени, и я побежала дальше.
Наконец я оказалась в спальне. Когда стягивала плед, в воздух взметнулось облако пыли. Я зажмурилась и вновь, не удержавшись, чихнула. Отбросив покрывало в сторону, вытащила нижнее одеяло и подушку, скрывавшуюся под ним, и помчалась обратно.
Укрыв спавшего Рэма и подложив ему под голову подушку, я убедилась, что его дыхание ровное, а сердце бьется спокойно. А затем решила поискать кухню и вернуться на второй этаж, чтобы осмотреться в поисках одежды и дополнительного белья.
Кухня нашлась неподалеку от холла: холодное пустое помещение, в котором не было ни малейшего намека на еду. Один за другим я открывала шкафы, чтобы убедиться в том, что они пустые. Нигде ничего – только несъедобные пыль и паутина.
Я расстроилась и не заметила, как ноги сами привели меня обратно в детскую. Небольшая кроватка, застеленная синим одеялом, принадлежала ребенку, который ростом был ненамного выше Миры. Рядом с подушкой сидел выцветший, сшитый вручную дракон. Он смотрел на меня грустными глазами, полными тоски и одиночества, как это умеют делать старые игрушки. Дракон, казалось, умолял забрать его с собой.
Открыв дверь шкафчика, стоявшего у противоположной стены, я обнаружила пустые вешалки. Лишь одна рубашечка валялась внизу: видимо, хозяева так торопились, что не заметили ее.
Здесь же я нашла лакированную резную коробку, полную деревянных солдатиков, прислоненный к стенке шкафа щит, на котором был вырезан дракон, а также деревянный лук и стрелы.
После детской я пошла в уже знакомую спальню. Просторная, некогда красивая комната теперь навевала воспоминания о фильмах ужасов про дома, где живут привидения. Учиненный мной беспорядок, пыльное зеркало в резной раме около комода, тени деревьев, качавшихся за окном – все это вызывало желание поскорее сбежать отсюда и вернуться к Рэму.
Но я пришла сюда не просто так, а в поисках одежды или чего-нибудь, годившегося на ее роль. Открыв дверь напротив кровати, я оказалась в гардеробной, левая половина которой была полна мужских вещей. Правая – пустовала.
Боясь заходить в темноту, я сняла с вешалок ближайшие рубашки и брюки. Но последние, видимо, за что-то зацепились и наотрез отказывались перекочевывать ко мне в руки. Я дернула брюки – вешалка закачалась туда-сюда, застучав по верхней полке. Стоявшая на ней коробка от удара упала и открылась, оказавшись на полу. Из нее высыпались красивая щетка для волос, украшенная серебристыми пластинами и перламутром, несколько засушенных роз и дощечка. Я подняла ее.
На деревянном «листе» были нарисованы двое: мужчина и девушка в длинном белом платье. Я подула на картину и провела рукой, стряхивая пыль и клочки паутины. И изображение ожило.
Молодая пара, сотканная из цветных песчинок, висела в воздухе, махала рукой и улыбалась. Невеста смущенно прикрывала лицо фатой и пряталась за спиной мужчины, который был очень похож на Рэма. В девушке же я узнала леди Аниту.
Что же случилось? Почему робкая застенчивая леди Анита стала той, с кем мне довелось общаться – женщиной, рядом с которой невозможно дышать?
Я не знала, как поступить с дощечкой. Но мне не хотелось, чтобы она вновь вернулась во тьму гардероба, а потому я поставила ее на столик рядом с открытой пустой шкатулкой и флаконом духов, от которых до сих пор тянуло фиалковым ароматом.
Своей цели я достигла – нашла вещи. Больше здесь делать было нечего, и я поспешила вернуться к Рэму со своей добычей. Правда, проходя мимо детской, я вновь заглянула туда и забрала сиротливого дракона.
– Если хозяин не захочет забрать тебя, будешь моим трофеем, – сказала игрушке, будто успокаивая ее, и спустилась в холл, где мирно спал магистр. Слишком мирно. Лицо его уже не искажала гримаса боли, и мне бы порадоваться за мужчину, но слишком уж он напоминал покойника, которого я имела несчастье не так давно видеть.
– Рэм? – позвала, дотрагиваясь кончиками пальцев до некогда смуглого, а теперь бледно-желтого лица. Никакой реакции не последовало.
Осторожно я убрала в сторону часть одеяла и приподняла пиджак, чтобы рассмотреть раны, покрывавшие руки, грудь и бока магистра. Даже будучи очень далекой от медицины, я понимала, что нельзя бездействовать: эти раны надо срочно чем-то обработать, вот только чем? Ни на кухне, ни в спальне я не встретила ничего, что хоть отдаленно напоминало бы аптечку или лекарства… Неважно уже – для людей, зверей…
