И тут я вспомнила, что в кармане пиджака у меня все еще лежало средство для лечения единорогов. Я напряглась, припоминая ингредиенты, входившие в его состав: клевер, душица, подорожник и полынь? Рэму оно точно не навредит. Травки же. Натуральное.
Я взяла одну из рубашек, порвала ее на лоскуты и, смочив один из них, стала протирать раны Рэма. Мужчина застонал и открыл глаза.
– Наконец-то, – пробормотала я, скрывая беспокойство. – Повернись, пожалуйста.
Мужчина с трудом подчинился. Одеяло соскользнуло с его тела, обнажая поясницу и натренированные ноги. Будучи танцовщицей, я многое повидала, ко многим прикасалась, но коллеги меня совершенно не «трогали». Я абстрагировалась от них, думая только о танце, и ни один из них меня так и не взволновал. С Пашей же я не успела дойти до этого момента. С удивлением я подумала, что впервые в жизни прикасалась к красивому обнаженному мужскому телу, по иронии судьбы совсем не в романтических обстоятельствах. Я сглотнула, стараясь подавить смущение.
Рэм инстинктивно потянулся за одеялом.
– Отставить! – сказала, вспомнив, зачем вообще все это затеяла. Достала настой и стала обрабатывать раны на спине. – И нечего смущаться! Я тебе в мамочки гожусь!
– Не годишься, – пробормотал Рэм. – Мы с тобой это прекрасно знаем.
«Знаем», – согласилась я, аккуратно нанося лекарство и стараясь не причинить мужчине боль. Получалось, к сожалению, плохо.
– Ай! – зашипел Рэм. Он не выдержал и спросил: – Что это?
– Средство для лечения единорогов, – ответила я, не удержавшись от горькой улыбки.
– Я же дракон! – слишком резво для умирающего привстал Рэм, но я вернула его на место, надавив ладонями на плечи.
– Какая разница! Я почти уверена, что оно поможет!
Мужчина скептически поморщился.
– Сама готовила?
– Угу.
– Вот это-то меня и настораживает.
– Зря ты так, – ответила я, совершенно неожиданно ощутив обиду. – Оно у меня с первого раза получилось. Меня даже похвалили за него.
– Серьезно?
– Угу, – проговорила я, обматывая тело магистра бинтами из рубашки. Временами мне приходилось наклоняться к нему очень близко, чтобы, перевязывая грудь, переложить батистовую ленту из одной руки в другую, и тогда я чувствовала странный аромат, исходивший от мужчины: смесь дыма и полевых трав.
– Туже, – попросил Рэм.
– Что туже? – уточнила, вздрагивая от неожиданности.
– Дай, я сам. – И мужчина забрал из моих рук ткань и стал перевязывать себе ногу и руку.
Я как зачарованная следила за его действиями. Честно говоря, за свою короткую жизнь я редко посещала врачей и уж тем более сама никому не помогала. Мне было стыдно, что я не могу сделать даже элементарную перевязку.
– Ты знаешь, кто на нас напал? – спросила, скрывая неловкость.
– Грифоны.
– А зачем?
– Не знаю. Правда.
В темной прохладной гостиной повисла давящая тишина.
– А что это за дом? – спросила я, чувствуя потребность продолжить разговор. – Я заметила, что ты летел сюда целенаправленно.
– Мы оказались неподалеку. Здесь жили родители, пока отец не погиб.
Последнее слово болью отозвалось внутри меня.
– Погиб?
– Нормальный конец жизни для боевого мага, – ответил Рэм.
Я вспомнила «фотографию», найденную в спальне. Кажется, леди Анита не разделяла его точку зрения. И я тоже.
– Как это произошло?
– Битва в Ледяном ущелье.
– Я только о ней и слышу, – сказала я, продолжая наблюдать за Рэмом. – Однако никаких сведений о ней почему-то нет.
Рэм кивнул.
– Грэхем тоже старается о ней не вспоминать. Хотя я постоянно его расспрашивал, надеясь узнать подробности.
– Кто такой Грэхем?
– Мой дядя.
Разговор вновь зашел в тупик. Кажется, Рэм хотел помолчать. Мне же было необходимо слушать чей-то голос, чтобы успокоиться – как испить глоток чистой воды. И так как моего любимого телефона и наушников здесь не имелось, я вновь задала вопрос магистру.
– Как познакомились твои родители?
– Грэхем и мой отец учились в Академии и были хорошими друзьями. Это он познакомил Тома и Аниту: пригласил своих друзей в гости на какой-то семейный вечер, кажется, день зимнего солнцестояния. Грэхем сказал, что почти сразу заподозрил, что между сестрой и другом что-то возникло. Потом их друг по Академии Грегори поступил на службу во дворец и забрал дядю и отца с собой…
Я аж подпрыгнула, услышав знакомое имя.
– Грегори? Случайно не Регал?
– Он самый, – кивнул Рэм. – Там они познакомились с наследным принцем Ивоном и его младшим братом Энеком.
– Рэм, – решилась на вопрос, правда, признаться в том, что Грегори мой отец, я не смогла. – Понимаешь, я когда готовилась к семинару по геральдике, просмотрела многие фамилии. Так вот, Грегори Регал – у него странная семья. Вернее, о ней ничего неизвестно. Там было написано только имя Лоры Регал, его матери. От нее шла стрелочка вверх – и все. Как такое может быть?
Рэм замялся.
– Честно говоря, никогда не интересовался фамильным древом Регалов, – ответил он. – Думаю, если кто и будет знать ответ на этот вопрос, так это Грэхем.
Надеюсь, мы скоро увидимся.
– Рэм, а как там Мира?
– С ней все хорошо, – сказал магистр. – Дух присматривает.
– Она назвала его Светик.
Рэм рассмеялся.
– Оригинально.
