После того, как история о пропавших туристах начала привлекать внимание средств массовой информации, скучающие искатели приключений заявили, что видели ту же самую женщину, когда бродили по лесу – одному из них удалось даже записать отвратительного качества ролик, серый и размытый. Вспыхнула просто эпидемия подобных рассказов, к большому недовольству полицейских из крошечного подразделения в Ливингстоне, которые опасались, что скоро все их силы придется сосредоточить на спасении идиотов-подростков из леса в окрестностях шоссе 490, которое последние несколько десятков лет было одним из самых тихих мест в округе.
В этом коротком ролике из-за дерева выглядывал темный силуэт, снимающий шепотом спрашивал, видит ли его кто-нибудь еще. Но по мере приближения к нему силуэт превратился в обычный куст. Тем не менее ролик собрал миллионы просмотров и вызвал массу споров, разброс мнений был широк – от полного пренебрежения до утверждений, что темная фигура принадлежит кому-то из исследователей, который заманил туда остальных и убил, а теперь скрывается в лесу. Позже долгими бессонными ночами следователи проиграли ролик тысячу раз, сделав все возможное, чтобы улучшить четкость изображения.
По возвращении каждой поисковой экспедиции в участке, как будильник, звонил телефон. Полицейские поднимали трубку, еще не услышав голоса, но уже зная, что это будет Табита.
– Нашли что-нибудь? – спросит она.
– Одни деревья, – ответят они.
Полицейское управление Ливингстона раз за разом отправляло офицеров на бесплодные поиски, угрожая увольнением всем, кто жаловался, что это скучно, тратило деньги и время со своими навигаторами, которые так легко было свести с ума, а земля пировала. За четыре месяца Сильвия почти превратилась в то, как ее прозвали впоследствии – в скелет, земля всосала кожу, мышцы, сухожилия и органы почти до последней капли. Куски плоти соскальзывали с трупа, плюхались на грязь, как ребрышки, которые жарят на медленном огне. Синяки на шее уже ничего не значили, дело рук Клэя стало невозможно обнаружить. Он даже не смог стиснуть ее горло своими тощими руками достаточно сильно, чтобы сломать подъязычную кость или тонкие кости гортани. Все лето влажная жара Кентукки работала рука об руку с жадной землей, растапливая последние несколько кусочков эпидермиса, оставшихся на самых верхних плоскостях трупа Сильвии – на переносице, на лбу, – позволяя им лавиной обрушиваться с тела.
Призраки, привязанные к долине, уже долго постились к тому моменту, как они набросились на Клэя, вскрыв его грудину, как корзину для пикника, – впервые за долгое время им удалось толком поесть. Впервые с тех пор, как они напились крови своих новых товарищей, так навсегда и оставшихся в ярких спортивных костюмах по моде восьмидесятых. Они глотали кишки Клэя, как бесконечные спагетти, вгрызались в его органы, как в свежие яблоки. Они облизывали свои пальцы, их призрачные животы были полны, а тут они нашли еще и Люка, которого только что грохнула собственная девушка, он был даже еще теплый. На земле рядом с ним коротко блеснул сталью небольшой клинок. Идеальный инструмент для доставшегося им нежного десерта, как раз срезать все эти торчащие по краям маленькие кусочки. Пока его девушка бежала в ночь, они отрезали ему пальцы на ногах и руках, захрустели ими, как морковью. Кусочки, слишком вкусные, чтобы ими делиться, они распределили: одному достались ушки, чтобы пожевать, другому – сочные глаза. За самый вкусный кусочек – язык – они подрались, но тут вернулся генерал, взял нож и отрезал его себе, аккуратно, точно, у самого основания задних коренных зубов Люка.
Когда Дилан сорвалась со стены, они лишь испустили печальный вздох. Да пусть земля заберет ее. Если бы вместо того, чтобы вернуться в самое сердце долины, к своему единственному настоящему дому на стене, она двинулась бы через лес, то могла бы сбежать, так как и сама долина, и его жители наелись до отвала и не стали бы бороться за еще одно тело на краю своих владений.
Бесплодные поиски продолжались, и наконец начали появляться статьи о пропавших альпинистах, в местных новостях в Лексингтоне им посвятили пару абзацев, но когда «Petzl» опубликовал заявление, в котором высказывалось сожаление об исчезновении Дилан Прескотт и надежда, что их блестящая клиентка найдется, все забурлило с новой силой. За несколько месяцев история вышла на национальный уровень, «Ассошиэйтед пресс» делало все новые релизы и бесчисленные подкасты, полные предположений, куда могли деться пропавшие исследователи. Даже «Нэшнл Паблик Радио» и «Нью-Йорк Таймс» опубликовали статьи об этом исчезновении, место, где оно произошло, там именовали перевал Прескотт в честь Дилан.
