На Дилан это уже не произвело никакого впечатления, глаза не распахнулись от ужаса. Она просто разыскала в этой куче вещей свежий комплект одежды, не испачканный кровью, не пропитанный грязью или потом. Что-нибудь чистое и нетронутое. Она сдирала с себя каждый слой одежды, как бинт, ткань практически прилипла к коже. Она разделась прямо на открытой местности, слишком боясь того, что может появиться здесь за то время, что она проведет под защитой тесной палатки. Но слой засохшего, липкого пота и крови на руках свежая одежда снять не могла. С этим ничего нельзя было поделать.
«Что теперь?» – подумала она.
Долина лежала в глубокой тишине. Ни единого движения. Не мелькали среди деревьев желтые глаза и оскаленные зубы, сумасшедшие мужья не гнались за своими женами, не подкарауливали ожившие подростки, желая вспороть кожу ржавыми лезвиями пивных банок. Черный пепел костра рассыпался по траве, пламя, которое освещало всю долину, умудрилось погаснуть.
Но когда Дилан закрывала глаза и изо всех сил напрягала слух, в отдалении вроде как раздавался шорох шин по асфальту.
Или это все звучало только у нее в голове?
Она, в потрепанной толстовке, сидела у костра на одном из уцелевших походных стульев. Это была одна из толстовок Люка, с изображением коварно улыбающегося мультяшного мужичка со светлыми волосами, ниспадающими на плечи – символ «У Мигеля», пиццерии в ущелье Ред-Ривер, где они познакомились. В тот день она впервые прошла 5.13. И его нарисованная улыбка сломила Дилан. Обильные слезы, которые она не могла позволить себе проливать, хлынули у нее из глаз. Задрожали лежащие на коленях руки. Она ведь скорее всего больше никогда не увидит это место, место, где она оставила так много обрывков загрубевшей кожи и пролила столько крови и пота. Место, где она нашла себя.
Ее тело не могло больше исторгнуть из себя ни единой капли воды, и от горя у нее заболело все, завопила каждая кость.
Солнце наконец перепрыгнуло барьер, выставленный перед ним макушками леса, поднялось в небо, и воздух прогрелся. Тепло расслабляло мышцы, унимало тупую боль внутри нее, разжигаемую остатками адреналина и ноющей болью в натруженных, опухших суставах. Солнечный зайчик отразился от чего-то стеклянного. Ударил ей прямо в глаз, как лазерный луч, не позволяя отмахнуться от себя.
– Хорошо, – сказала она. – Я сделаю то, что ты хочешь. Я пойду и посмотрю на эту штуку. А что мне остается?
Помаргивающие блики привели ее к телефону. Экран не был разбит, и Дилан решила, что это, наверное, мобильник Сильвии или Клэя. Коснулась экрана, глянула в его верхний угол. Ни единой палочки сигнала. И к тому же защищен паролем. Чисто на всякий случай она попробовала экстренный вызов, но звонок не соединился. И тогда Дилан здоровой рукой швырнула телефон о скалу.
Именно этого долина и добивалась от нее. Заставила подойти достаточно близко к стене, чтобы заманить в ловушку, выпустить свои невидимые щупальца и ухватить ими девушку. Дилан протянула руку и коснулась камня, проскочившая искра статического электричества облизала ее палец. Разряд прошел сквозь нее, выбив из головы навязчивую мысль: «Не лезь на эту скалу».
Но Дилан коснулась камня, и все было кончено. Конечно, она полезла. Дилан начала восхождение. Каждое сухожилие, каждый мускул, каждая связка были истощены и перегружены, перерастянуты и готовы лопнуть в любой момент. Лодыжка откликалась болью на каждое движение, всякий раз, когда она переносила свой вес на эту ногу или цеплялась за скалу пальцами на ней. Липкая дорожка тянулась по граниту вслед за раненым большим пальцем. Пальцы ног вдавились в носки ботинок, но даже это не заставило Дилан дрогнуть. Она словно вернулась домой.
Склон был прохладным и сухим. Она работала над задачами, которые ставило перед ней восхождение. Засунула пальцы в крошечный карман, собрала там паутину, к счастью, большой палец, который она повредила, не так уж часто был нужен при скалолазании. Ноги соскользнули со стены, и она удержалась на кончиках прилипших пальцев. Она не сорвется. Этого она себе не позволит. Не позволит этому месту победить – по крайней мере, будет бороться с ним до конца. Уйдет на своих условиях. По мере приближения к вершине солнце опаляло ее лоб, оставалось уже рукой подать. В пяти дюймах от вершины, у самого конца скалолазного маршрута, Дилан потянулась, цепляясь за полочку – хорошая зацепка, широкая, изогнутая «ручка». Вообще легкотня.
Она ухмыльнулась. Вот практически и все.
Она перекинула другую руку на зацепку, скругленную как ступенька лестницы. Еще один высокий подцеп ступней, и она будет на «топе». Она выживет. Конечно, здесь, на верхотуре, до нее никакие призраки не доберутся. Конечно, она сможет подать оттуда сигнал кому-нибудь, например пролетающему над долиной вертолету – их теперь уже должны начать искать. Она выдохнула, празднуя этот миг, готовясь перенести ногу на следующую опору.
