Отсюда ей были видны бескрайние леса Кентукки вокруг, море деревьев с набухшими почками. То, ради чего другие альпинисты тренировались всю свою жизнь, она сделала – и не один раз, а дважды. С опухшей лодыжкой, раненым большим пальцем, голодная и изнемогающая от жажды. Даже без альпинистской обуви. Даже если этого никто никогда не узнает, этой проклятой долине не отнять у нее того факта, что она поднялась на эту скалу – с первой попытки, без веревок и без страховки. Это место забрало у нее все. Карьеру, друзей, возлюбленного.
Но этого долине у нее не забрать.
И вот последнее движение – Дилан перебросила руку через топ, и пальцы приземлились на чью-то шершавую руку. Кто-то сжал ее кисть, теплым, знакомым сжатием, которое она узнала бы даже в полной темноте.
Люк.
Он почему-то стоял на вершине скалы, как нимбом окруженный солнечным светом, и потянул ее наверх и через край. Как он мог оказаться здесь? Это что, еще одна галлюцинация?
– Позволь мне помочь тебе, – сказал он мягким ангельским голосом. – Это уже практически все.
Она откинулась назад и уперлась пальцами ног. В последние минуты жизни он стал самим собой – может, ему удалось спастись. Может, он все-таки не умер. Может, успел подняться сюда первым. Он тоже здорово умел лазать по скалам.
Нет.
Не сходится.
Новое наваждение долины.
Голова Дилан оказалась на уровне края полки стены, и все стало окончательно ясно. Ей не выбраться отсюда, ни за что. Это место, что бы оно собой ни представляло, заманило ее сюда. Просто хотело увидеть эту ее последнюю попытку. Заставить ее надеяться.
За лицом Люка прятались все остальные: толпа гостей-призраков, собравшаяся поужинать в лесу, мужчины без глаз, солдаты, подростки в пестрых спортивных куртках, женщина и ее мертвый ребенок. Даже собака, которую Люк принял за Слэйда. Клэй и Сильвия тоже были там. Плоть свисала полосами с костей Сильвии, половины лица не было. Кишки Клэя вывалились из живота, грудная клетка распахнута, как открытый шкаф. Люк уже был не просто силуэтом – глаз и пальцев ног нет, изо рта льется кровь. Две дыры в груди от ножа. Это она их там оставила. Голодные призраки облизывались.
Люк – «не Люк, это не тот человек, которого я любила» – снова потянул ее вверх, на этот раз он стиснул руку так сильно, что у Дилан побелели пальцы и затрещали кости запястья.
Она уперлась ногами в камень. Ее не перетащат через край, на вершину скалы, только для того, чтобы сожрать. Она слышала предсмертные крики Клэя, разносившиеся по всему лесу. Глубоко запало в душу то, что успело произойти с плотью Сильвии, пролежавшей в земле меньше дня. Она видела, как глаза и пальцы ног Люка схрумкали как конфеты, как лакомства. К чертям такое.
Когда она уперлась в скалу ногой, камень затрещал. Кусок заскользил вниз, откололся от стены и полетел вниз вместе с ней.
Ее рука выскользнула из руки Люка.
Того, кем он стал.
Ухватиться было не за что. Никакого «бога из машины», случайной опоры, замеченной в последний миг. Ей предстояло упасть и разбиться насмерть. По крайней мере, это произойдет на ее условиях. Может, ей удастся избежать участи своих товарищей, а может, нет. Но она не позволила этому проклятому месту победить.
На одно невыносимо долгое мгновение Дилан успела увидеть то место, откуда откололся кусок камня. Скала истекала кровью. Кровь хлынула водопадом. Как будто ей удалось нанести скале увечье.
«Отлично», – подумала она.
Она пролетела сквозь пустоту. Вокруг места разлома стремительно побежали трещины, вытекавшая из поврежденного места кровь словно разрушала все вокруг себя. Скала обрушилась целиком, и земля поглотила ее. Вместе с Дилан.
И снова все успокоилось. Пыль осела.
Не осталось никакой скалы.
Только небо Кентукки.
С тех пор, как Клэй отправился в экспедицию, Табита не получила от него ни единой весточки. Ни поста на его страничке, ни письмеца по мылу, ни эсэмэски. Он обещал написать ей о том, что им удастся найти, когда они поедут в город пополнить припасы, но прошло уже несколько недель, а он словно в воду канул. Возможно, он настолько увлекся исследованиями, что его группа до сих пор не покинула ту долину, или же в город за припасами послали кого-то одного. Может быть, что-то пошло не так с исследованием, и он вообще не отправился ни в какую экспедицию, или она была свернута слишком быстро, и он стыдился написать ей об этом. Она крутила в голове эти надуманные причины так и сяк. Но не смогла успокоить себя ими – что-то глухо ворчало внутри, и невидимая рука словно дергала ее за штанину.
Может, она неправильно запомнила дату их отправки? Она писала ему сообщения, но не получила ответа ни на одно. Он и раньше, бывало, увлекался исследованиями настолько, что забывал обо всем, но никогда еще не молчал так долго. Она порылась в почте в поисках каких-нибудь зацепок и обнаружила февральское письмо с координатами места и темой: «Мы что-то нашли!»
