Вражеские снаряды стали падать далеко за кормой, тогда катера сблизились, командиры начали переговариваться, выяснять потери и не поверили друг другу: никто не пострадал, кроме ушибленного ударом винта механика «Царевны». Светало. Идти в атаку на всполошившегося противника не имело смысла.
После потери этой ночью большого монитора «Сельфи», второго после «Люфти-Джелила», командующий флотом Гобарт-паша приказал командующему Дунайской флотилией Арифу-паше лично направиться в Мачин и во что бы то ни стало вывести корабли из Мачинского рукава.
С огромными предосторожностями, прощупывая фарватер со шлюпок, часть турецких кораблей, преодолев ложное минное поле, ушла вверх по Дунаю. А спустя несколько дней, наконец, прибыли вагоны с минами, и теперь Мачинский рукав был заминирован по-настоящему.
Ночью по Дунаю плыл легкий челнок. На веслах сидел Йордан Вылчев, греб осторожно, словно без усилия, лопасти беззвучно погружались в воду, уключины не скрипели, так как были не только обильно смазаны, но еще сверху замотаны мешковиной. На корме в каучуковом костюме сидел Никонов. У его ног лежала небольшая крылатая мина. Крылья, а вернее деревянные плавники, заставляли мину при буксировке идти не в кильватере катера, а в стороне сажен на 10—15 в зависимости от скорости и длины буксирного троса. Такому катеру не требовалось вплотную подходить к цели, а лишь пройти мимо, чтобы мина задела за корпус. Ее сконструировал лейтенант Степан Макаров.
Этим утром береговые патрули видели в гирле дым, затем он исчез. Пароход или ушел обратно, или на день затаился у берега, притушив топку. Понимая, что после гибели «Сельфи» турки стали крайне осторожными, Никонов решил сам провести разведку и, если удастся, атаковать миной.
— Суши весла, — тихо приказал он.
Йордан замер, держа весла параллельно воде. Посмотрев время и отдав часы гребцу, лейтенант сказал:
— Вошли в гирло. Оба его берега кишат турецкими патрулями. Жди меня на стрежне. С рассветом уходи к нашему берегу. На следующую ночь приплывай сюда же. Я, в случае чего, спущусь вниз и день отсижусь в камышах. Если и на следующую ночь не вернусь, то не жди и не ищи. Буду добираться другим путем. Понял, братушка?
Никонов осторожно спустил мину за борт, разматывая тонкий трос, обвязался его свободным концом и беззвучно соскользнул с кормы.
— Отваливай влево. Мину веслом не задень, — прошептал он.
Лодка растворилась в темноте.
Остался только Никонов, Дунай, небо и мина. Лейтенант плыл полтора часа тихо, неторопливо, экономя силы. Облака на севере поредели, и Никонов определил время с точностью до пяти минут по положению Большой Медведицы.
Наконец он различил стоящее на якоре судно. Похоже, это была малая канонерская лодка, за ней у берега угадывался силуэт монитора. При атаке катерами они прежде всего наткнулись бы на канонерку, прикрывающую монитор. Никонов решил, спустившись ниже, подплыть к монитору с кормы. На палубах кораблей перекликались часовые.
Проплыв еще, Никонов подтянул к себе мину, отсоединил один из тросиков, и мина из буксируемой превратилась в водяного змея. Отвернул предохранительный медный колпак, и теперь стеклянную ампулу кислотного взрывателя защищала только тонкая свинцовая оболочка. Затем отпустил мину на всю длину троса.
Лейтенант проплыл возле монитора всего в полутора саженях, боясь промахнуться. На этом участке, получив воду Прута и Серета, Дунай тек быстрее, и выгрести против течения с миной на буксире было трудно. Выбиваясь из сил, поравнявшись с кормой корабля, Никонов увидел торчавшую из воды сваю. Турецкие часовые смотрели вверх по реке, боясь оттуда нападения минных катеров.
Буксирный трос натянулся сильнее, задев ахтерштевень, а может, и сваю. Никонов греб из последних сил. От усталости в глазах мельтешили радужные пятна, тело в костюме покрылось липким потом и противно чесалось.
Сверкнуло пламя. Никонова подбросило, ему показалось, что оборвались все внутренности. Тотчас затрещали ружейные выстрелы, ударили пушки, выбросив вверх по реке снопы картечи.
Окончательно обессилев, Никонов лег на спину и отдался течению. Лейтенанта пронесло мимо монитора, за ним стояла еще одна канонерская лодка. На палубах метались люди и стреляли в темноту. Все палили вверх по Дунаю. В свете фальшфейеров, рассыпающих искры, как бенгальские огни, Никонов успел разглядеть, что монитор не тонул и не кренился. Может, взрывом повредило только руль и винты, а может, спасла корабль эта проклятая свая…
Стрельба скоро прекратилась. И, чуть отдохнув, Никонов потихоньку поплыл к левому берегу, где камыш рос гуще. Забравшись в него, лейтенант отдышался и немного проветрил тело, оттягивая манжеты на рукавах и воротник. Снять костюм он не решался, да и не мог — сил не хватило бы.
Часа через два он услышал шум машин и различил три силуэта. Они придерживались правого берега. Монитор шел в середине и не дымил. Похоже, что его вели на буксире.
