– Несправедливо говорить, что им все равно, – осторожно сказала Марджори. – Давайте скорее скажем, что они не воспринимают информацию. Различные попытки заставить их понять положение дел не привели ни к чему, кроме их раздражения. Отец Сандовал прав, они не хотят, чтобы их беспокоили; но дело не только в этом. В их поведении лежит некий психологический феномен. Я бы даже сказала, патологический. Что-то, что мешает им видеть реальную картину, поэтому мы здесь под ложным предлогом, Тони, как посол и его семья. На самом деле мы здесь для того, чтобы выяснить, есть ли здесь чума. Если нет, мы должны каким-то образом получить разрешение для людей прибыть на Траву и выяснить, почему её здесь нет.
– Вы что-то нашли?
– Пока очень мало. Похоже, здесь нет чумы, но мы не уверены. Асмир Танлиг выясняет у жителей деревни и у слуг в эстансиях, есть ли среди тамошних жителей случаи какие-либо необъяснимых смертей или болезней. Себастиан Механик знает многих портовых рабочих, и он пытается выведать у них ту же информацию. Ни тот, ни другой не знают, почему они должны задавать эти вопросы. Им сказали, что мы проводим научное исследование по заданию Святого Престола. Нам также нужна информация от бонов, но мы, похоже, не можем установить с ними никаких контактов, кроме чисто формальных. Мы пытаемся завести друзей в кругу местной аристократии.
– Вот зачем был затеян этот приём.
– Да.
– Появление Эжени с этой девушкой не помогло делу, не так ли?
– Нет, Тони.
– Но, Святой престол ведь делает что-то? – спросил Тони.
– По словам Риго, делают всё, что они могут. Они не могут заставить ни одно животное, включая человека, выработать антитела к вирусу. В конце концов, если мы обнаружим, что здесь нет чумы, мы отправим несколько образцов тканей отсюда обратно на Святость.
– Образцы тканей? Разве боны позволят тебе это сделать?
– У них нет врачей в их эстансиях, Тони. В любом случае, они должны обращаться к врачам из общин простолюдинов. Я думаю, мы сможем купить любые образцы, которые нам понадобятся. Думаю, излишне будет напоминать, что Стелле лучше пока ничего не говорить.
Отец Сандовал снова вздохнул, жалея, что прожитые годы не дали ему лучшего представления о Стелле и её отце. Стелла, конечно, в конце концов выйдет замуж, и тогда её можно будет научить быть послушной своему мужу, как сейчас её учили быть послушной своим родителям. Но что можно было сделать с Риго? В данной ситуации с бонами нужно было действовать деликатно, а не нахрапом.
Не подозревая о беспокойстве отца Сандовала, Стелла тем временем скакала на симулякре Гиппея. Шёл уже шестой час её тренировочной поездки: глаза остекленели, спина напряжена, ни чувства голода, ни жажды, в трансе, в который она научилась входить усилием воли.
Её отец закончил свой собственный сеанс на тренажёре несколько часов назад. Мастер верховой езды на Гиппеях куда-то исчез. Так что в ближайшие часы никто больше не должен был войти в зимние апартаменты. Она установила хронометраж на семь часов, на два часа дольше, чем когда-либо ездила верхом, и решительно вскочила на симулякр. Как только тренажёр начинал свой отчёт, не было никакого способа остановить эту адскую машину, не было никакого способа слезть, кроме как упасть.
На экранах вокруг неё проносились заросли травы. Устройства по бокам от Стеллы имитировали удары веток, хлеща по её шляпе и пальто. Машина раскачивалась и крутилась, время от времени слегка сбиваясь с ритма, так что она не могла расслабиться. Тело оставалось бдительным, но мозг в конце концов перестал думать и отступил в какую-то неизведанную область за пределами сознательного. Стелла скакала, предаваясь мечтам о Сильване бон Дамфэльсе. Во время приема в Опал Хилл она наблюдала за ним, когда он танцевал с Марджори, пожирала его глазами. Когда она сама танцевала с ним, она как будто впитывала его через свою кожу, принимала его образ в себя, так что он поселился внутри неё, как идеал настоящего мужчины. И с тех пор она мысленно раздевала его, овладевала им, делала с ним всё то, чего еще не делала нискем другими, не из каких-либо соображений морали, а потому, что ещё не нашла того, кого считала достойным себя. Теперь она нашла. Сильван был достоин. Сильван был благороден. Сильван был тем, с кем они могли бы стать парой. Нет! Тот, с кем она будет связана браком. рядом с ним.
Она проигнорировала то, что он сказал Марджори о верховой езде на Гиппеях, проигнорировала его совет новичкам. Это не соответствовало её представлению о нем, поэтому она вычеркнула это из его образа, когда строила его заново, в соответствии со своими собственными потребностями – Евангелие от святого Сильвана, по словам Стеллы, его создательницы.
Машина неслась галопом, её пружины и рычаги раскачивались и скользили, из динамиков мягко доносился стук копыт, проецируемые стебли травы беспрестанно убегали с обеих сторон, мягко хлестали её ритмичными ударами.