На одной цепи у него висел массивный золотой крест, большой, словно у священника крупного ранга, весом граммов четыреста, не меньше, на другой болталась громоздкая, размером с крышку от ночного горшка бляха, украшенная изображением маленьких человечков, сидящих на весах – знак зодиака. Хотя крест и знак зодиака в жизни несовместимы: крест – метка Бога, светлых сил, а знак зодиака принадлежит к силам совсем иным. «Бык» носил на шее оба символа. И не потому, что он поклонялся двум богам сразу, нет – он даже не понимал, что означает такое совмещение. Просто в среде «быков» так было принято.
Татуированные пальцы «быка» были украшены перстнями – на мизинце правой руки красовался толстый перстень с бриллиантами, на безымянном пальце сидела плотно вдавившаяся в кожу золотая гайка, усыпанная дорогими алмазными камешками, с сапфиром посредине. На остальных пальцах ничего не было, на них вряд ли что можно было натянуть, таких размеров в ювелирной промышленности просто не существует. Два пальца левой, мизинец и безымянный, тоже были украшены перстнями… И это выглядело дико: грязные, густо покрытые татуировкой пальцы, и перстни, натянутые на них.
Майя проводила «быков» оценивающим взглядом.
– Ну и ну, – выдохнула она удивленно, когда за «быками» закрылась дверь. – В России я таких экземпляров еще не видела.
– Экземпляры! – Катя насмешливо фыркнула. – Их с людьми сравнивать нельзя. Я таких боюсь.
– Их не бояться – их жалеть надо.
– Почему?
– Век у них очень недолгий. Максимум двадцать четыре года, и все. Потом они будут лежать в земле.
– Отчего?
– Ты смеешься, Катька! – Майя выразительно покрутила пальцем у виска. – Ты что, и впрямь ничего не понимаешь?
У Каукалова и без того было плохое настроение, а теперь вконец испортилось. Майя права: век у этих ребят действительно недолог – их десятками, сотнями убирают в различных разборках, суют в капканы, ими затыкают разные опасные дыры; это мясо, которое идет на вес, центнерами, тоннами. И одна тонна такого мяса, несмотря на то, что украшена золотом и сверкающими драгоценными камнями, стоит недорого. Не дороже обычной второсортной говядины.
Интересно, а как судьба сложится у него самого? Каукалов надеялся, очень надеялся, что лучше, чем у татуированных «быков».
Их катер тем временем обогнала быстроходная моторная лодка, она будто бы по воздуху неслась, – невесомая, изящная, с длинным белым султаном, разрубающим яркую голубую гладь на две половины. Каукалов проводил ее оценивающим взглядом: неплохо бы иметь такую в своем хозяйстве.
– Русские девушки ныне очень популярны в мире, – произнес Каукалов, встав под тентом в позе ментора и упершись головой в матерчатый полог. Ему неожиданно захотелось продолжить разговор о проститутках, слишком уж вкусной была эта тема, – добились бабоньки своего. Красивые, безропотные, с добрым характером, все умеют – они уже отовсюду выжали латиносок и африканок. И денег с клиентов берут меньше. Клиентам это очень нравится.
– Но-но, соотечественник! Не унижай нас, – Катя предупреждающе подняла указательный палец, ткнула им Каукалова в живот. Тот охнул и чуть не прорвал головой полог, – слишком плохо ты к нашему брату относишься!
– Я, например, получила вот что, – Майя достала откуда-то из-под лифчика розовую, сложенную в несколько раз бумагу. Протянула влажный, пропахший потом и духами лист бумаги Каукалову. – На-ка, прочитай! Тебе это будет интересно. Катьке таких бумаг выдали аж две штуки.
Каукалов раздраженно дернул ртом, взял бумагу в руки. Встряхнул. Пробежал по ней глазами.
– И кто тебе это дал? – резко спросил он. – Какой-нибудь араб с черной задницей?
– Японец. Улыбчивый, щекастый, в очках, волосы, словно у ежика, торчком стоят…
Это был контракт, переведенный на русский язык и набранный на компьютере. Каукалов прочитал контракт еще раз, внимательнее. Отложил бумажку в сторону.
– Ну? – с вызовом спросила Майя. – И как тебе это нравится?
– Никак не нравится! – Каукалов вновь взялся за бумажку, пахнущую Майкой. – И чего тут хорошего? Послушай, что тут написано. «Женщина должна работать минимум восемь часов в день, шесть дней в неделю, оказывать услуги минимум четырем клиентам в день. Женщина получает двести долларов с клиента. Все заработанные деньги находятся в управлении владельца клуба до окончания контракта. Женщине выдается пятьдесят долларов в день на личные нужды, они вычитаются из ее заработка. Тридцать процентов всей суммы оставляет себе владелец клуба».
– И чего тебе тут не нравится? – Майя язвительно сощурилась. – Пятьдесят долларов аванса каждый день? Это же больше, чем у вице-президента коммерческого банка.
– Откуда ты знаешь, сколько получает вице-президент коммерческого банка?
– Ну, все-таки я в Плешке учусь! А там такие вещи проходят еще на первом курсе.
