– Ладно, слушай дальше. «В случае, если оказатель услуг нарушит без разумной причины какой-либо из пунктов этого соглашения или начнет заниматься ставящей в неудобное положение хозяина клуба нелегальной деятельностью, а также в случае невыполнения разумных указаний владельца, последний может немедленно прервать контракт без уведомления и удержать все деньги, находящиеся в его управлении». – Каукалов прервал чтение и вновь отложил бумажку в сторону.
Он вдруг подумал о том, что трудолюбивая женщина, «слабая на передок», как говорили у них в армии, может заработать пять тысяч долларов в месяц, даже больше. Запросто. Ничем не рискуя. А он, рискуя всем, что у него есть, вряд ли заработает больше пяти тысяч долларов. Не дано ему огрести такие бабки.
– Я бы на эту бумажонку никогда не клюнул, – наконец сказал он.
– Почему?
– Только ненормальный человек может подписать такой контракт.
– Объясни!
– Обыкновенная кабала. Через две надели эта баба, – он приподнял бумагу, потряс ею в воздухе, – будет завидовать неграм, с которых в фильме «Рабыня Изаура» на плантациях сдирали шкуру. Живьем.
– Тю-тю-тю, – насмешливо сощурилась Майя. – И все равно это лучше, чем после окончания Плешки сидеть в банке за машинкой и за двести долларов в месяц переводить деньги с одного депозита на другой. А этих денег, замечу, скоро даже и на такую футболочку, как у тебя, – она оттянула пальцами ткань модной каукаловской футболки с надписью «Хьюго Босс», – хватать не будет.
Остров, к которому они причалили, был плоский, невзрачный, просоленный до крахмального хруста, выжаренный солнцем, в мыльной пене по окоему.
– А где кораллы? – спросил Аронов тоном, который вызвал у Каукалова раздражение.
Капитан, услышав про кораллы, оторвался от штурвала и, белозубо улыбаясь, показал пальцем вниз, в бирюзовую прозрачную воду. Аронов перевесился через борт и ничего не увидел, ни медуз, ни кораллов, и лицо его сделалось глупым, обиженным. Каукалов подумал, что именно это и стало раздражать его больше всего в напарнике – обиженно-глупое, какое-то нищенское выражение, все чаще и чаще появляющееся у Илюшки на лице.
На катере были ласты и маски, а также две удочки.
– Я буду ловить рыбу, – сказал Каукалов капитану. – Фиш! Понял?
Капитан согласно наклонил голову:
– Йес!
Каукалов помял пальцами воздух, будто считал деньги:
– А где насадка? Насадка у тебя есть?
Насадкой было обычное тесто – густое, тяжелое, отчего-то мыльное, ни одна рыбина не клюнет на эту глину, решил Каукалов, однако рыба потянулась к насадке охотно. Подводный мир вдоль окоема острова совсем не соответствовал внешнему виду самого острова – угрюмому, серому, выжженному; внизу все было расцвечено, будто в праздник, все радовало глаз вообразимыми красками, каждый звук, усиленный в несколько раз, засекали не только уши, а даже кожа.
Под водой оказалось настолько интересно и ярко, что у Каукалова невольно перехватило дыхание. Он не ожидал, что увиденное вызовет у него нечто сродни детскому вопросу, поскольку Каукалов давно уж забыл о том, что был когда-то ребенком.
Кораллы поражали разнообразием цветов и форм – красные, похожие на оленьи рога; фиолетовые, напоминающие стекло сложного фигурного литья; желтые, ветвистые; голубые, будто бы вырезанные из цельного сапфира; черные, как уголь; и малиновые – горячие, раскаленные… Каукалов никогда еще не видел такой завораживающей игры ярких красок. Настроение у него улучшилось.
Из голубой, с оранжевым разъемом коралловой пещерки, выплыли две крупные, красноголовые, с синими жгучими телами рыбины, равнодушно посмотрели на Каукалова, ничего интересного ни в нем, ни в тестовом мякише, болтавшемся на крючке, не нашли и беззвучно вернулись в драгоценные свои хоромы.
Синетелых рыбех сменили полосатые, за полосатыми выплыли коричневые, с большими глазами и желтыми плавниками. Одна из них разглядела шарик из пшеничного теста и неторопливо насадилась на крючок. В следующий миг суматошно дернулась, пытаясь удрать под прикрытие коралловых ветвей, но Каукалов опередил ее. Подтянул к себе, снял с крючка.
Рыбеха эта очень походила на русского карася, только была необычного окраса – сочно-коричневого. Рыба эта пару раз дернулась и затихла – ей просто надоело трепыхаться. А может быть, лень было. Каукалов опустил ее в привязанный к поясу полиэтиленовый пакет с двумя проткнутыми дырками, чтобы рыбке было чем дышать, и вновь насадил тесто на крючок.
Следующей попалась наивная полнотелая рыбешка, верхняя половина которой была иссиня-черной, угольной, а нижняя – желтой, яркой, как огонь. Внимательно оглядев Каукалова снизу, она сделала ошибочный вывод, что имеет дело с подобным себе дружелюбным созданием. Каукалов это засек и, не удержавшись, хихикнул от злого восторга, издав в воде булькающий звук, подвел насадку к самому носу рыбешки… Та, не задумываясь, открыла рот – почувствовала приятную еду.
