От неожиданности, вместо того чтобы задвинуть дверной засов и запереть дверь сарая, Лепешкин рефлекторно отпрянул от строения на полшага назад. И это стало для него роковой ошибкой. В ту же секунду дверь сарая резко и с грохотом отворилась, одновременно с этим с силой ударив милиционера по лицу. От силы этого удара мужчина отлетел на метр и упал на спину, и в ту же секунду из старого егерского сарая выскочило, как показалось вначале Олесе Сергеевне, довольно крупное человекоподобное существо.
При беглом взгляде, брошенном со стороны, создавалось впечатление, что туловище и руки существа покрыты густой, местами свалявшейся бурой шерстью, при этом ноги были абсолютно голые, сильно перепачканные в грязи и со следами множественных старых и свежих царапин. Причем грязь настолько глубоко въелась в кожу, что та в итоге приобрела глубокий темно-серый цвет. Сквозь длинные грязные растрепанные черные волосы просматривались очертания явно человеческого лица. Оно было таким же грязным и не опрятным, но все же, несомненно, это было человеческое, причем именно женское лицо. Из-под волос, свисавших засаленными грязными сосульками, на сотрудников милиции взирали в безумной ярости глаза явно сумасшедшего человека.
«Кого-то она мне очень напоминает…» – промелькнула мысль у оперативницы.
Однако все это длилось буквально секунду, а потому никто из присутствующих милиционеров так и не успел отреагировать на внезапное появление монстра в женском обличье. А спустя еще мгновение, жуткая женщина накинулась сверху на оглушенного ударом дверью и теперь беспомощно лежащего на земле водителя Лепешкина. Дикарка вцепилась руками в форменную рубашку младшего сержанта и, притянув его к себе, впилась острыми зубами в шею милиционера. Сделав глубокий укус, а вслед за этим резкое движение головой в сторону, она одним махом вырвала из шеи жертвы большой кусок кивательной мышцы и тут же, вгрызаясь зубами еще глубже, хищница нанесла следующий укус.
Дальнейшего Олеся Сергеевна уже не увидела, так как в это мгновение что-то тяжёлое очень больно ударило ей в затылок, заставив женщину мгновенно потерять сознание. Этот удар нанес Олег Хорькин, мгновенно воспользовавшийся тем, что его безумная помощница, вырвавшись из сарая, напала на младшего сержанта.
Увидев, что женщина упала без сознания, он поднял дуло ружья на уровень грудной клетки майора Кошкина и нажал на спусковой крючок. Раздался громкий выстрел, и Виктор Сергеевич как подкошенный упал на землю точно в центре егерского дворика.
Хорькин перешагнул через тело и медленно направился в сторону следователя Ермолаева. Тот, правда, уже не стоял на ногах, а сидя на пятой точке, в диком ужасе кричал во весь голос, испуганно вращая своими серыми глазами. Глядя в эти напуганные человеческие глаза, трудно было поверить, что буквально час назад они блестели стальным холодом превосходства над окружающими его людьми. В расширенных зрачках Константина Львовича читался скорее даже не страх, а беспредельный ужас от понимания того, свидетелем и участником каких событий он только что стал. Светло-серые брюки областного следователя заметно потемнели в области промежности, где буквально на глазах все больше и больше увеличивалось в размерах мокрое пятно.
С ружьем наперевес егерь подошел к старшему следователю областной прокуратуры и, молча, кивком головы указал, чтобы тот поднимался с земли.
К тому моменту, когда егерь завершил кровавую бойню, его дикая подруга, как ни в чем не бывало, уже спокойно стояла на четвереньках около убитого ею младшего сержанта и как верная собака смотрела на Хорькина. Посмотрев на нее, Олег два раза свистнул каким-то особым образом и дикарка, быстро вскочив на ноги, подошла к нему.
Повернувшись лицом к Ермолаеву, безжалостный убийца тихо и с угрозой произнес:
– Слушай меня внимательно, толстяк. Если хочешь пожить еще, тогда делай то, что я буду говорить. Понял!?.. Сейчас ты быстро-быстро оторвешь от земли свой толстый зад и поможешь мне перенести тела в машину. Если вдруг вздумаешь что-то учудить – пеняй на себя. Моя благоверная просто отгрызет тебе голову…
Произнеся это, он в очередной раз залился жутким хриплым смехом, после чего, так же внезапно прекратив смеяться, резко и со злостью добавил:
– И хватит мочиться у меня во дворе, а то я твой шланг быстро… одним выстрелом отстрелю. Ты хорошо меня понял?
От этих слов следователь Ермолаев сделался белее мела и хотел, уже было грохнуться в обморок, но все-таки смог удержать себя от этого бессмысленного поступка. Он отлично понимал, что если потеряет сознание, то в таком случае егерь точно с ним расправиться. А так оставался хоть какой-то шанс на спасение. Поэтому собрав всю волю в кулак, Константин Львович хоть и с огромным трудом, но все же поднялся на ноги.
Тем временем Хорькин уже осматривал место бойни. Он не испытывал ни жалости, ни сожаления, а одну лишь только досаду, что теперь придется потратить время на то, чтобы скрыть все улики совершенного преступления.
