Не тратя времени даром, он стал повторно осматривать округу. И это тут же дало результат – при повторном осмотре дворовой территории, обходя вокруг домика егеря, он обнаружил в густой траве под деревьями залитый кровью носовой платок. Осмотрев внимательно находку, милиционер обнаружил вышитую анаграмму: «ЕКЛ».
«Ермолаев Константин Львович», – сразу же расшифровал ее участковый. – Знаю я этого толстого павлина. Приходилось разок встречаться. Этот точно себе на платочках анаграммы вышивает».
Однако дальнейший ход мыслей участкового лишь только его растревожил.
«Значит, здесь действительно было что-то очень серьезное, раз пролилась кровь областного следователя. Не мог такой человек, как Ермолаев, просто взять и выкинуть носовой платок с личной анаграммой. Такие люди свои вещи любят и очень ими дорожат. Ведь кровь, в конце концов, можно и отстирать, – рассуждал Василий. – А теперь главный вопрос… Если я кровь обнаружил снаружи за воротами, а носовой платок валялся во дворе дома в траве под деревьями… то, что же это получается?.. Пока ничего… Что-то в общей картине у меня не складывается. Так, а где я еще не смотрел?.. В доме, но дверь заперта на ключ. А еще?.. Ага… в сарае, – решил участковый, и направился в сторону хозпостройки.
И вновь, первое, что обратило на себя внимание при осмотре сарая, был еле уловимый и очень знакомый запах. Правда, сейчас на него Кутепов не обращал никакого внимания, поскольку всё его внимание было приковано к деталям на земле. Нужно отдать должное, талант сыщика вновь проявился у участкового во всей красе, так как прямо около порога сарая он обнаружил маленькую пуговичку, которая, несомненно, принадлежала к форменной милицейской рубашке, точно такой же, как и у Кутепова.
«Похоже, здесь было какое-то действие, которое в итоге привело к отрыву пуговицы. Нужно искать дальше», – решил он, направляясь уже в дом егеря.
Грубо вскрыв дверной замок с помощью топора, найденного в сарае, участковый проник в дом и провел тщательный осмотр помещений. К сожалению, ничего нового это не дало. Расстроенный таким результатом, Василий остановился в задумчивости посередине кухни.
«Ну как же здесь воняет! – в очередной раз удивился участковый. – Прямо, как в свинарнике или подвале…».
И тут же осекся, так как он понял, что так сильно напоминает ему этот затхлый, сырой и немного кисловатый запах. Точно так же пахло в погребе у его бабки, которая за неимением холодильника, хранила там запасы еды на зиму.
От этой догадки участковый мгновенно оживился и принялся с удвоенной энергией осматривать кухню. Он простучал каждую доску на кухонном полу и, наконец-то, ему повезло – Кутепов нашел хитро спрятанный вход в подвал.
Открыв дверцу погреба, Василий тут же невольно поморщился: из недр подвала на милиционера лавиной хлынули тошнотворные запахи. Но самое страшное его ждало впереди. Как только он спустился вниз, то первым делом наткнулся на тела убитых майора Кошкина и водителя Лепешкина.
Ужас и гнев одновременно обуяли старшего лейтенанта милиции. Ужас возник от осознания того, что он столько лет следил за Хорькиным, бывал у того не раз дома, но так и не смог догадаться, что у егеря под полом на кухне имелся подвал. Ну, а гнев возник сразу на двоих человек. Первым был, конечно, Олег, потому как тот оказался безжалостным убийцей и моральным уродом. А вот вторым человеком был он сам. Если бы вместо того чтоб безвольно пить водку, он продолжал расследование дела о пропаже своей жены, то теперь тогда наверняка не случились бы эти страшные кровавые события.
Решив пока ничего в подвале не трогать, Кутепов выбрался наружу и вышел во двор. По-прежнему, на улице ярко светило и припекало жаркое августовское солнышко, однако участкового Кутепова, наоборот, била крупная дрожь – ему было так холодно, что казалось сейчас на дворе стоит глухой морозный январь.
С большим трудом справившись с собой, Василий начал лихорадочно думать. Он прекрасно понимал, что раз егерь убил не всех сотрудников милиции, значит, оставшиеся в живых люди ему зачем-то были нужны.
