— Никто. Сама всё… Увидела пару раз на других людях, один мужик на меня орал, что он намазан, ну, я нашла и сама попробовала.
— Блин, ты точно крутая, — произнесла Анна-Луиза. — Мне с тобою очень повезло.
Она так внезапно и сильно обняла Светлану, что та даже не успела отстраниться. А Анна прижалась крепко и чуть погодя произнесла:
— А если я намажусь листом, ты возьмёшь меня в «Радугу» за одеждой и обувью, как у тебя?
«Радуга»? Ну какая тебе «Радуга», Аня?». Светлана, обнимая подругу, чувствовала, под руками её вовсе не тренированное тело с большим количеством жира. И как ответить ей на эту её просьбу? Девочка не знала, что сказать, и поэтому решила сказать ей правду:
— Анна-Луиза… Ну, понимаешь… Ты не дойдёшь до «Радуги». Я же тебе уже рассказывала. Там очень много медуз, там придётся много бегать. Там придётся всё время бежать… А они хитрые, они умеют охотиться сообща… Одни тебя будут загонять на других. Устанешь — конец. Споткнёшься — конец. Зазеваешься…
— Да поняла я, — произнесла Анна со вздохом.
— Там придётся всё время бежать…
Подруга выпустила её из объятий, посмотрела как-то странно, не то с сожалением, не то с обидой, и согласилась:
— Да ясно… Бегать я не люблю.
Она отошла от Светланы и села на кусок бетона лицом на восток, к пролому в стене, с листиками фикуса в кулаке. Света подошла к ней сзади. Положила руку на плечо, ей сейчас было жалко Анну. Но она, вспоминая, как металась между медузами, понимала, что у Анны-Луизы практически нет шансов.
— Там, у «Радуги», и вправду будет очень непросто. Там нельзя ни ошибиться, ни остановиться… Понимаешь, там…
— Да знаю я, Сильвия говорила, район у парка Победы самый страшный, — отвечала подруга. — Просто голоса… Если не принимать колёса или наркоту, всё время слышатся голоса. Эти долбаные голоса… И ноют, и ноют… От их воя еда невкусная, даже секс неинтересный; если колёса на ночь не выпить, даже во сне зовут и зовут… По-настоящему только колёса от них спасают. Ты сама что пьёшь?
— Я? — девочка немного растерялась. Она из всех таблеток пила, наверное, только аспирин да что-нибудь от кашля.
— Ну, тебе что врач прописывал?
— Я не хожу к врачу. И ничего не пью.
— Не ходишь? А предки тебя не заставляют ходить к врачам?
— У меня мама в коме…
— Ах, да, ты говорила, — Анна-Луиза вздохнула. — Я просто думаю, что мне нужно уже собираться… Ну, туда, — она махнула рукой в сторону севера, — туда, к голосам, но без обуви и одежды туда будет трудно добраться.
Света уже стала думать о том, что ей самой, одной придётся сходить в «Радугу» за одеждой для Анны. Но обнадёживать подругу она пока не хотела, сначала нужно было поговорить с Лю. Поэтому девочка промолчала. А Анна-Луиза вдруг вытянула руку и сказала:
— Гляди, членомразь прётся к насыпи, — Света увидела мужчину, голого мужчину, который аккуратно приближался к железнодорожной насыпи. — Тоже за жуками пришёл.
Светлана этого не знала, но подумала, что у Анны удобное место с хорошим обзором, а Анна тут и говорит:
— Я тебя познакомлю с одной девочкой, наша, тут обитает, её Сильвией зовут. Она здесь уже давно, тоже слышит голоса, но никуда сама не идёт, боится. Она младше меня, даже младше тебя, но она умная. Всё тут знает.
— Сильвия? — девочке было странно слышать ещё одно иностранное имя. Аглая, Анна-Луиза, Сильвия.
А подруга, словно догадавшись по её лицу, о чём она подумала, объяснила:
— Ну, так-то её зовут Марина. Свет, ну мы ж во сне, тут все берут себе имена, которые хотели бы иметь в реальности.
Наверное, это было правдой, но Светлане это было не нужно, ей нравилось имя, которое дали ей родители.
Ей пришлось прятать пальцы от отца. Два чёрных пятнышка, что образовались на месте белых волдырей, бросались в глаза. Они, конечно, были небольшие, но на розовых подушечках пальцев их трудно было не заметить. Свете приходилось помнить о них и опускать руку или сжимать кулак так, чтобы папа случайно их не увидал. Чёрные пятнышки почти перестали болеть. Почти. Конечно, Света испугалась. Тем более, что эти два чёрных пятнышка были больше, чем волдыри. Она решила пойти к врачу, и как только вышла из дома, побежала не в школу, а в поликлинику.
А там сотни людей. Эпидемия. И главное, к хирургу тоже куча народа.
— По записи! — орут ей бабки-пенсионерки. — Тут нет очереди, все по записи! У вас какой номерок?
Слава Богу, тут как раз из своего кабинета вышел тот самый молодой хирург в дурацкой медицинской шапочке. Девочка кинулась к нему и пошла рядом.
— Вы Сергей Владимирович?
— Ну допустим, — на ходу отвечает врач.
— Извините, вы меня помните?
— А должен? — спрашивает хирург довольно ехидно.
— Я Фомина, — говорит Света.
— Это прекрасно, — отвечает хирург.
— Вы мне личинку с лица удаляли.
Хирург останавливается прямо посреди коридора, среди десятков людей, которые смотрят на них, заглядывает Светлане в лицо, смотрит внимательно.
— Помню, было, кому-то удалял, разве вам? У вас и шрама нет.
— Мне, мне, — быстро говорит девочка и указывает на скулу. — Вот тут.
Врач присматривается:
