— И намёка на хирургическое вмешательство не вижу. Отличная загорелая кожа, без шрамов, без угревой сыпи и прыщей, средней жирности, вам можно в рекламе кремов сниматься. В вас мальчишки должны влюбляться пачками. Зачем вы ко мне пришли?
— Вот, — Светлана показывает ему пальцы с двумя чёрными пятнами на самых кончиках.
Хирург берёт руку девочки, поворачивает её к свету:
— Обморожение?
— Ожог, — отвечает Света.
— Идите ко мне в кабинет, заходите без очереди, идите сразу в операционную, медсестре скажите, чтобы готовила инструменты. Я сейчас приду и займусь вами.
«Без очереди, операционная, медсестре готовиться!». У Светланы подкашивались ноги, когда она шла в его кабинет. Даже и не заметила, как на неё стали ругаться бабки, когда она открыла дверь кабинета.
В операционной чисто и прохладно. Резко пахнет лекарствами какими-то. Огромные окна, ещё и лампы горят. Медсестра усадила её к столу. На столике рядом разложены инструменты. Блестящие, острые и, наверное, холодные. Светлане, конечно, страшно. Она большим пальцем всё время разминает чёрные пятнышки.
Наконец приходит врач, быстро обрабатывает свои руки, садится рядом и берёт руку девочки в свою. Берёт одну железную палочку.
— Значит, обожглась?
— Да, — кивает Светлана.
— Чем же можно так обжечься? Сталь варила в домашних условиях, что ли?
Света качает головой: нет. А он своей палочкой вдруг начинает тыкать в чёрные пятна. Света дёргается, ей больно, а он удивлённо смотрит на неё:
— Так это не некроз!
— А что ж это? — спрашивает девочка.
Хирург ей не отвечает, обрабатывает ей место какой-то жидкостью, берёт скальпель:
— Чуть-чуть будет больно.
Он делает ей малюсенький надрез. Свете больно, но она терпит. Появляется кровь, девочка всё равно смотрит, что делает врач. А тот берёт пинцет. И ковыряется в ране.
— Это не некроз, — повторяет он через некоторое время. — Ткань живая. На онкологию тоже не похоже, но я взял образец на биопсию.
Сергей Владимирович прикладывает к ранке ватку, пропитанную жидкостью:
— Прижми. С биопсией придётся подождать недельку другую. Это долгий тест, а вот с кровью мы тянуть не будем. Сделаем анализ. Мария Львовна, биохимию ей выпишите. Срочно.
— Сегодня она уже кровь не сдаст, — говорит медсестра. — Поздно.
— Ну, значит, пишите направление на завтра. Фомина, она у нас уже была, но она несовершеннолетняя, карточки в регистратуре ещё нет.
— Заведующая будет вам опять втык давать, — пообещала врачу опытная медсестра.
— Ну, у неё работа такая, — философски заметил Сергей Владимирович.
— Ладно. Сейчас напишу. Пойдёшь без номерка. Приходи в двести восьмой кабинет к половине десятого, очереди уже не будет, — медсестра на принтере распечатывает направление. — Натощак. Ни есть, ни пить, пока кровь не сдашь.
— Послезавтра у меня будет ваш анализ, — говорит хирург. — Приходите. Работаю с утра. Заходите без очереди.
Она почти весь путь до школы держала ватку на пальце. Забыла про неё. И лишь у школы вспомнила.
А на уроках сидела невесёлая, всё думая об этих чёрных пятнах. Всё было просто прекрасно. С ней ещё до звонка поздоровалась Люба Каховская. Одна из модных девочек класса.
— Привет, Фомина.
«Привет, Фомина!». Раньше она едва бы кивнула Светлане, если бы та с нею поздоровалась, а тут первая произнесла: «Привет, Фомина».
И мальчишки с нею заговаривали, пара девочек похвалили её новое платье, и она с ними поболтала, рассказала, где купила его. Но всё время она ни на минуту не забывала о своих пальцах и о том, что ей завтра сдавать кровь. Ну, и ещё про то, что она обещала Пахомову навестить его. Когда кто-то подходил к ней поговорить или когда она оборачивалась к Мурату на уроке, девочка зажимала кулачок, чтобы никто не увидел пятен. Так и прошли у неё занятия.
После четвёртого урока она решила уйти. И пошла к ближайшей точке, где делали шаверму. Купила две самые дорогие. Ещё литровую бутылку пепси-колы. И, сложив всё в рюкзак, вышла из забегаловки. Накрапывал дождик, и девочка, натянув перчатки, поправив берет, закуталась в тёплый жакет и раскрыла зонт. Она быстро пошла в больницу, ловко перепрыгивая лужи и грациозно уворачиваясь от брызг, что разлетались от велосипедов доставщиков. Розовое платье для Петербурга в октябре — дело непростое.
Она перебежала улицу. Дождь усилился, и она была по-настоящему рада, что купила эти туфли на платформе, они совсем не боялись мелких луж.
Света была уже у больницы, она остановилась, чтобы пропустить выезжающую из ворот скорую помощь.
Пальцы!
Из чёрных точек на пальцах пробежал слабый разряд тока и скользнул судорогой до локтя. А от локтя в плечо, под ключицу, до позвоночника и в шею. И всё это мгновенно. Девочка вдруг почувствовала… Почувствовала… Почувствовала… Она поняла, что…
Кто-то смотрел на неё сзади. Не осознавая того, что этого, наверное, делать нельзя, она сразу и резко развернулась в ту сторону. И увидала старенькую машинку. Из тех, что делали ещё при совке. Машина была припаркована метрах в тридцати от входа в больницу.
