— А по-твоему, чего я добиваюсь? – с мягкой улыбкой спросила Лира, надевая очки. Следующим движением она закинула изумруд в лючок топливоприемника.
Я выругался.
Лира крутанула ручку. Обычно, чтобы найти голодного духа ветра, требовалось три-четыре оборота. Сейчас Лира провернула ручку на девяносто градусов, и раздался звук колокольчика.
Мы рванули с места абсолютно беззвучно. Буквально за мгновение небо и иссохшие травы Горелых земель превратились в два больших смазанных пятна – беловато-голубое и зелено-желтое. Меня вжало в кресло, и единственное, что я слышал, это скрип продавливаемой мною кожи обивки. Лира же наклонилась вперёд, ее пальцы до мраморной белизны вцепились в рукоять управления. Очки она надела с четким пониманием того, что даже маготронная защита от ветра не сможет защитить нас от такого давления воздуха. По всей кабине гулял ветер – игрался волосами девушки, подкидывал мелкий мусор, пытался вытащить из-под сиденья багаж.
Спустя минуту я наконец сумел побороть силу инерции и приподняться в кресле для того, чтобы посмотреть нам вслед. Выглянув, я убедился в своих подозрениях.
Мы с Лирой преодолели звуковой барьер. Наш полет вызывал такое воздушное давление, что наш полет отследить было проще простого – просто иди по широкой полосе вмятой в землю травы.
— Ли-и-ира!
Девушка не ответила – она была полностью поглощена скоростью полета. Вроде вот нормальная девушка, а в глубине души такая маньячка…
— Ну Ли-ира! Ты меня слы-ыши-и-ишь?
Я заметил, что ее глаза под авиационными очками слезились. Но их разве не делают для того, чтобы защитить глаза?
Мне оставалось только связать два и два, а потом решить, что делать. И второго варианта я, в общем-то, не видел.
Скрепя сердце и умирая от ужаса, я распутался из ремня, и, ежесекундно борясь с инерцией, подлез на коленки к Лире. Там я улёгся, будто ни в чем не бывало.
Лира ожила – наклонилась ещё сильнее, и дернула вниз особую шторку, открывавшую застекленное окошко. Мне открылся прекрасный вид на наш путь. Он лежал прямо к Язве. Потом девушка распрямились, откинулась на спинку кресла, одну руку расположила на рукояти управления, а другой начала поглаживать меня по голове.
Трудно сказать, сколько мы так летели. Сначала я немного боялся, но потом как-то расслабился, а потом просто кайфовал. Другое слово трудно найти.
Вечернее солнце чуть сбоку справа. Прохладный ветер щекочет кожу. Впереди смазанными пятнами проносятся бескрайние степи Горелых земель, с редкими вкраплениями жиденьких рощиц. Ты, котик, лежишь на коленях любимой хозяйки, пока она тебя гладит
Вы молчите, но вам комфортно. Сказка. Ветчины только не хватает.
Мы летели, пока не села батарейка. Мы начали постепенно замедляться, и в какой-то момент звук догнал нас, и наш беззвучный полет превратился в ревущее нечто. Большая часть очарования поездки тут же улетучилась. Нахмурившись, Лира и сама сбросила скорость.
К этому моменту мы уже находились в Приливной зоне Горелоземья, в руинах какого-то гуррского города, поглощенного цветущей даже в середине зимы зеленью. Город был расположен на исполинском высоком обрыве, по которому текла река. Естественно, на самом обрыве река превращалась в длинный водопад.
Мы приземлились на одной из редких полянок возле самого водопада. Молча вышли – Лира первая, а я чуть следом, потому что перекидывался и переодевался, ещё и прихватил корзинку с едой. Пальто и кофты остались в карете. Удивительное явление – был уже закат, да и на дворе стояла зима, но солнце жарило по-летнему: в Приливной зоне Горелоземья из-за перенасыщенности элементальной энергией царило вечное лето. Что меня, как лысого котика, более чем устраивало.
Подойдя к обрыву, мы обнаружили, что это было довольно популярное место – склоны были укреплены каменной стеной, был спуск вниз, перед которым даже стояла будочка кассира. Видимо, там было что-то красивое.
Лира застыла, словно во сне. Похоже, что ее молчаливая истерика кончилась, и теперь она была полностью опустошена.
Я собрался с духом и, взяв ее за руку, повел к будочке кассира. Путь нам преградили деревянные, рассохшиеся воротца. Хватило небольшого импульса низкоэнергетического жара, чтобы полностью развалить их.
Мы шли вниз. Ветхие желтоватые камни, которые образовывали стенку и лестницу, довольно быстро побеждались вездесущей жизнелюбивой травой. Совсем рядом шумел водопад.
