Коршун послушно поднял одежду. Сразу же из него полез белесый червь. Ранф бережно подхватил его, дождался, пока тот выберется полностью, и спрятал куда-то в рукав. Очевидно, что оттуда "госпиталь" полезет в внутреннюю тьму Ранфа.
— И мы проигрываем, – продолжил вермиалист. – Мы теряем Красные княжества.
— А что вообще происходит? – с тревогой спросила Лира.
— Тысяча Глаз накопила достаточно сил, чтобы основать свое государство, – ответил за Ранфа Базиль. – Стратегически правильное решение. Красные княжества разобщены, при этом Белая долина в целом – место, которое удобнее всего оборонять. Горные гряды отделяют ее от Драконьих королевств и Горелых земель, а обилие рек и плодородная почва позволяют не бояться голода. Поэтому Освальд, глава Тысячи, нацелился именно на эту часть мира.
— А чем для вас так важна Страна Рек? – спросил я.
— Нам важна не Страна Рек, – качнул головой Ранф. – Это моя родина, это прекраснейший край, но даже если тут случится новая революция, я ничего не скажу. Но теперь это место грозится подчинить себе Тысяча. Тут будет основано первое в истории государство вермиалистов. Где они не будут просто признаны, а будут хозяевами. Именно это я и не хочу допустить. Именно поэтому я и откололся от Тысячи.
— Откололся… От Тысячи Глаз? – потрясённо прошептала Лира.
— Да. Именно потому, что действия Освальда чересчур радикальны. Он хочет создать государство. Для этого он до основания разрушит строй Красных Княжеств. Они прекратят свое существование, а на их месте родится страна Освальда. И это место станет самым главным врагом всего просвещенного мира. Разразится война, сначала страшная и кровавая, потом долгая, затяжная. И это будет длиться десятилетиями. Естественно, больше ни о каком признании вермиалистов не будет идти и речи.
— А твоя цель? – прямо спросил я.
— Действовать мягче. Да, дольше, да, сопряжено с риском. Но мы решаем проблемы многих государств, у нас в друзьях много чиновников, князей. О истинной сути нашей группы даже знает один Дракон. Мы хотим добиться мирного признания. Понимания того, что вермиалисты – точно такие же люди, как и все. И сейчас получается так, что либо Освальд осуществляет свои цели, либо мы получаем шанс серьезно приблизиться к нашей победе.
— И этот сукин сын, – подал голос Базиль, – Просто давит нам мясом. Мы можем отразить нападение на город. Но один, максимум два раза за день. И то не каждый. А Тысяча каждый день атакует до пяти раз. Нас просто не хватает.
Воцарилось молчание.
Внезапно в комнату вошёл Эдвин, сразу за ним Гиз. Все уставшие, окровавленные, но спокойные.
— Оба будут жить, – кивнул волшебник Ранфу.
— Спасибо.
— Чем можем… – тяжко вздохнул Эд.
— В любом случае, Санго станет переломной точкой в войне, – Базиль откинулся на спинку дивана.
— Это почему? – нахмурилась Лира.
— Все просто, – ответила, неожиданно, Фелиция. – Санго – эпицентр паутины, сплетенной Ранфом. Сюда сходятся все нити, которые он заботливо выстраивал по всем Княжествам. Сколько тут у тебя процентов доверенных людей из правительства?
— Семьдесят процентов, – буркнул Ранф.
— Семь из десяти чиновников Санго подчинены Червивому Яблоку. Если Ранф потеряет Санго, то потеряет и все княжества разом.
— Праздник Середины Зимы через полторы недели, – сказал Ранф. – Через полторы недели все решится. Или мы получим шанс отыграться, или окончательно потеряем Княжества как базу Червивого Яблока и откатим наш прогресс на десяток лет.
Чтобы хоть как-то придти в себя после таких новостей, мы с Лирой все же полетели на охоту. Однако, ничего не клеилось.
Сначала мы просто не могли ничего найти. Было такое чувство, что Горелоземье просто вымерло.
Потом мы обнаружили стайку продрогших лавовых ящеров из Инферно. Обычно убийственно меткая Лира в этот раз высадила весь магазин в толпу, толком ни в кого ни попав.
— Лира, может, сегодня просто посидим где-нибудь? – предложил я, глядя, как ведьмочка поскрипывает зубами, заряжая в винтовку новую кассету патронов.
— Думаешь? – хмуро отозвалась она, провожая глазами стадо убегающих лавовых ящеров.
— Однозначно. У меня сегодня тоже нет такого настроения на охоту.
Лира цыкнула языком, отложила винтовку. Сев, она взялась за руль и сняла карету с стопа. И вдруг застыла, явно что-то обдумывая.
Через полминуты она широко и немного зло улыбнулась, и… Вытащила из-под сиденья ремень безопасности.
Я похолодел настолько, что даже рефлекторно начал прогрев. Лира никогда не вытаскивала ремень безопасности. Я рыбкой нырнул под сиденье и судорожно начал искать свой ремень, что было не так уж и просто в кошачьей форме.
Тем временем Лира пристегнулась, отрегулировала ремень по себе и начала копаться в своей сумке. Я тем временем вытащил свой ремень, сел обратно на сиденье и лихорадочно соображал, как бы мне закрепиться.
Точно в тот момент, когда я все же примотал себя к спинке сиденья, Лира достала из сумки две вещи: очки-авиаторы и темно-зеленый изумруд. Я икнул от ужаса.
— Лира-Лира-Лира, а ты не-не торопишься? Какие изумруды, Лира? Это же гарант призыва духа бурь из Вьюги…
