Однако Вабигун решил поступить по-своему. Уже второй раз за этот день юный индеец не соглашался со своим старым воспитателем – ничего подобного за ним прежде не замечалось. Шаг за шагом Ваби прорубал тающее ледяное поле перед носом каноэ, пока оно не углубилось в него до самой кормы. Затем, опершись на высокий нос лодки, он осторожно выбрался на лед.
– Получилось! – довольно воскликнул он. – Теперь ты, Род!
Родерик присоединился к нему… и тут случилось нечто, напоминавшее ночной кошмар. Сперва под ногами юношей раздался легкий треск. Ваби еще успел посмеяться над выражением ужаса на лице Рода, когда с глухим грохотом ледяное поле вдруг раскололось и встало дыбом, и в одно мгновение друзья оказались в темной воде. Последнее, что успел увидеть Род, – искаженное лицо его друга среди ледяной крошки. Словно издалека долетел пронзительный, жуткий крик Мукоки, а затем Род осознал, что холодные воды озера поглотили его, что он борется за жизнь в его сумрачных глубинах.
Изо всех сил юноша бил руками и ногами, пытаясь всплыть на поверхность. Затем он вспомнил о ледяном поле, и пугающая мысль пронзила его: что, если он уткнется головой в лед? Род распахнул глаза – вокруг бурлил темный холодный хаос. Секунды казались часами. Роду не хватало воздуха; мучительному желанию немедленно сделать вдох противилась угасающая мысль, что вокруг нет ничего, кроме смерти. Затем его макушка стукнулась обо что-то твердое, и Род понял, что над ним лед. Это был конец!
Род начал погружаться, словно невидимая рука тянула его вниз. В последнем усилии он рванулся вверх, очень хорошо понимая, что еще миг – и он откроет рот, хочет он того или нет. Даже утопая, он осознавал, что пытается закричать под водой. Он успел ощутить, как вода наполняет его открытый рот, горло, легкие…
Но он не видел длинной руки, которая погрузилась туда, где среди ледяного крошева бурлили пузырьки, ухватила его за волосы и выволокла на лед. К жизни его вернуло ощущение, что кто-то давил ему на живот, а затем его терли, катали, тормошили, словно он был огромным игрушечным медведем.
– Ты развести костер, – услышал он приказ Мукоки, а затем увидел Ваби, который бегом бросился к берегу.
Род понял, что они все еще на льду. Каноэ было вытащено на добрую дюжину футов, и Мукоки доставал из него одеяла. Обернувшись, индеец увидел, что Род очнулся и приподнялся на локте, глядя на него мутным взглядом.
– Как вы говорить, ты висеть на волосок! – подмигнул следопыт, подхватывая юношу под руку и помогая ему встать.
Вскоре Род, полностью укутанный в одеяло, с помощью Мукоки ковылял к берегу. Навстречу им бросился Ваби, тоже мокрый с головы до пят.
– Род, когда мы согреемся, пожалуйста, пни меня хорошенько, – попросил он. – Пни меня как можно сильнее, а потом я с удовольствием пну тебя! И с этого дня мы будем пинать друг друга каждый раз, как одному из нас взбредет в голову не слушать советов Мукоки!
– Кто нас вытащил? – спросил Род.
– Конечно же Мукоки! Ты меня пнешь?
– Заметано!
И двое мокрых, дрожащих от холода искателей приключений торжественно пожали друг другу руки, а Мукоки насмешливо хихикал, булькал и хрюкал, глядя на них, пока все трое не разразились громовым хохотом.
Жаркое пламя костра быстро вернуло обоих юношей на светлую сторону бытия. Вскоре Мукоки выстроил для них шалаш из лапника. Друзья завернулись в одеяла и забрались внутрь, а тем временем старый индеец развесил у огня их мокрую одежду. Им пришлось просидеть в шалаше не менее двух часов, пока она высохла. Едва одевшись, Ваби ушел в лес и через некоторое время вернулся, помахивая длинным березовым прутом. Когда юный индеец взглянул на Рода, на его лице не было ни намека на улыбку.
– Видишь вон то бревно? – спросил он, указывая на лежащий неподалеку от костра ствол большого, поваленного бурей дерева. – Вполне годится, чтобы лечь на него животом. Пожалуй, это лучше, чем пинки, – согласен, Род? Давай укладывайся. Лицом вниз, кормой вверх. Сперва я тебя хорошенько отхлещу, чтобы понимать, сколько должен получить сам. Запомни, меня надо будет выпороть вдвое сильнее – ведь я вдвое больше виноват, чем ты!
Изумленно поглядывая на друга, Род перегнулся поперек бревна.
– Во имя Господа, – с тревогой пробормотал он, поглядывая через плечо. – Ваби, ты там не очень-то увлекайся!
Вжик! В воздухе свистнула розга, и с губ белого юноши сорвался крик боли.
Вжик, вжик, вжик!
– Да боже мой! Хватит!
– Не двигайся! – прикрикнул Ваби. – Прими урок как мужчина! Ты это заслужил!
Снова и снова на спину Рода сыпались удары розги. Наконец наказание было закончено, и Род со стоном выпрямился:
– О-о боже… Дай мне скорее этот проклятый прут!
– Ты все же не слишком-то усердствуй, – предупредил Ваби, устраиваясь поперек бревна.
– Ты сам выбрал себе казнь, – отозвался Род, неспешно закатывая рукава. – Не беспокойся – я всыплю тебе лишь в два раза сильнее, чем ты мне!
И березовый прут засвистел в воздухе.
