Охотники за пламенем полностью

Они проследили за протянутой рукой Зафиры до точки на горизонте, где в небе сгущалась гневная чернота, а пески набухали волнами меди.

– Будь я пессимисткой, а не реалисткой, я бы сказала, что нас ожидает смерть, – протянула Кифа в тишине.

Насир вложил скимитар в ножны и направился вперёд.

– Тогда лучше не заставлять её ждать.

Усталость и тревога стали неизменными спутниками долгого путешествия. Солнце тяготило, несмотря на своё приглушённое сияние. Целых пять дней они шли и искали без происшествий, делая короткие привалы и подкрепляясь финиками, чтобы поддерживать силы.

Нет, не искали, ибо Зафира была не ищейкой, а охотником. Она охотилась. Но ведь и охотники ищут, а ищейки охотятся, разве нет? О чём ты думаешь? Склонив голову, Зафира представила, как её мысли укладываются в глухую коробку, которую она плотно закрывает. Если бы всё было так просто…

«Праздный ум – песочница дьявола», – убеждала себя Зафира, но слова оставались лишь тенями на губах.

Пока они шли по песку, Охотница прислушивалась к звукам природы. К жизни вокруг. Она хотела услышать голоса птиц, шипение песчаных существ, крики хищников, но лишь тишина была ей ответом. Иногда их окружение начинало отражать её мысли, дрожа и увядая. Но стоило Зафире моргнуть, как всё становилось прежним.

Темнота всегда была рада Охотнице.

Всякий раз, когда солнце тускнело или когда они проходили мимо каменных выступов, где жила тьма, Зафира ощущала радость теней. Они склонялись над ней, двигались в восторженном вальсе. Щупальца их заползали под складки туники, обвивали руки, покусывали уши. Мрак напоминал невидимого любовника. Неужели никто другой не чувствует того же?

Беньямин искоса взглянул на Зафиру.

– Что-то не так, Охотница?

Искреннее участие в его голосе обезоруживало. Зафира, моргнув, снова сосредоточилась на камне впереди. Несколько колонн упали одна на другую, создав мост, по которому можно было перебраться.

– Нет, – тихо ответила Зафира.

Почти всё вызывало печаль. Ясмин и то, что придётся рассказать ей о смерти брата. Дин, отдавший за неё жизнь. Лана, ухаживающая за матерью. Умм и пять лет, которые Зафира провела, избегая её. Насир и то, как её тело стало отзываться на его присутствие. Зачем смертоносному аравийскому хашашину брать в руки иглу и писать на своей коже слово «любовь» в какой бы то ни было форме?

– Эй, дуралей, что это за цветок в твоём тюрбане? – спросил Беньямин.

Зафира бросила взгляд на Альтаира, чей тюрбан с красной каймой украшала кровавая лилия.

– О чём ты? – нахмурился Альтаир. – Мои вкусы слишком изысканны для цветов.

– И цветок в твоей голове тому подтверждение, – заметил Насир.

Кифа, обычно не упускавшая возможности посмеяться над генералом, на этот раз оставалась непривычно молчаливой.

Альтаир что-то проворчал и поднял руки к тюрбану. Зафира услышала шелест.

– Это вы называете цветком?

Яркая лилия с головы Альтаира теперь была засохшим листом на его ладони. Зафира взглянула на Кифу, и та ей подмигнула. Ну конечно. Чудеса мираги.

– Сам остров намекает, что вкус у тебя отвратительный, – сказал Насир.

Кифа хихикнула, увидев растерянность в широко распахнутых глазах генерала. Альтаир бросил мёртвый лист на песок и для надёжности растоптал сапогом.

Дюны, дюны, дюны. Кругом простирались одни только дюны. Временами Зафира замечала, как Альтаир приближался к Кифе и губы воительницы озаряла нежная улыбка. В других случаях она ловила генерала и Беньямина за разговором. Глаза их были несчастными, а голоса – тихими. Насир глядел на них всех, поджав губы. Усталость по-прежнему омрачала его черты.

На первый взгляд принц излучал лишь холодное равнодушие, но тот, кто наблюдал за ним дольше, замечал, что взгляд его был внимательным и изучающим. Признак человека, рождённого с пытливым умом, но вынужденного использовать его для иных целей: для планирования убийств. Взгляд Насира скользнул по Зафире, и она быстро отвернулась, почувствовав вспыхнувший в теле жар.

– Ты уверена, что мы идём верным путём? – уточнила Кифа, когда пустыня вновь померкла. Нет, не облака застлали небесный покров, спрятав светило от глаз. Само небо лишило их света.

– Нет, – призналась Зафира, глядя на нож, танцующий в руке Кифы. Как ей объяснить песню, которую пела тьма? Как объяснить будоражащее кровь безумие, которое утихало лишь тогда, когда Охотница вела их в нужном ему направлении? – Но если у вас есть идея получше, я буду несказанно рада её выслушать.

Кифа что-то пробормотала себе под нос.

– Жаль, что вы не взяли парочку-другую верблюдов, – проворчал Альтаир.

– Стоило подумать об этом заранее и прислать мне письмо с просьбой о верблюде или десяти, – усмехнулся Беньямин.

Кифа искоса взглянула на Альтаира.

– Или ты можешь попросить его тебя понести. Использовать силу сафи во благо.

Зафира сомневалась, что Беньямин, несмотря на все свои силы, смог бы нести на себе Альтаира.

– Какая изобретательность, Одна из Девяти! – воскликнул Альтаир.