Мы выстроились гуськом и пошли вслед за главой гильдии, который углубился в лес, петляя и огибая одному лишь ему известные препятствия. Тэбан сур не охотился в этих местах, поэтому следовал за охотником и внимательно осматривался. Доррах замыкал колонну, и он, судя по собранному виду, точно знал, какие трудности нас поджидают.
Собственно, причину того, почему нельзя уходить с охотничьей тропы, выяснилась довольно скоро. Я кожей чувствовала, как за нами пристально наблюдают. Подмечала, как Санкос вздрагивает ни с того ни с сего, оглядываясь на деревце или приметный куст. Однако, когда тебя предупреждают об опасности, и ничего не происходит, через какое-то время начинаешь думать, что ее и нет вовсе. Так и Тэмилия расслабилась. Заметив в двух шагах куст с красивыми алыми цветами потянулась к нему, чтобы сорвать.
— Стой! — в последний момент успел схватить девушку за руку Лаэрт. — Не трогай!
— Да что такого? — возмутилась она. — Что опасного в этом цветочке?
Вместо ответа брат выхватил меч и занес его над кустом. Цветы вдруг потекли, как подтаявший шоколад. Затем сжались вместе, образуя глотку, торчащую из необъятного горла, а из-под зеленых листьев выскочила вывернутая наизнанку пасть с острыми присосками и сомкнулась вокруг меча. Лаэрт еле выдрал оружие из пасти, искромсав ту на кусочки.
— Что это за дрянь? — красноволосую затрясло, ведь еще немного, и она бы лишилась руки.
— Глоточник! — припомнила описание, которое давал Тэбан растительному миру третьего круга. — Всеядная твареловка.
Столь наглядного примера всем хватило, чтобы молча следовать за охотником и обходить красивые полянки с зеленой травой, подозрительные скопления камней или фруктовые деревья со спелыми плодами. Еда и вода здесь опасна, мясо тварей практически не съедобно, зато каждый куст, деревце или безобидный зверек так и норовят тебя сожрать или хотя бы надкусить.
Конечным пунктом нашего путешествия стала разрушенная крепость эльфов. Стены уже осыпались от времени, остался только фундамент, но его до сих пор защищала особая магия. Ни растения, ни деревья, ни твари не пересекали границу крепости. Но даже так мы не могли здесь оставатья надолго. День — максимум два, после чего человеком овладевало безумие.
— Здесь когда-то стоял эльфийский Вагор, на стыке северного и восточного тракта, — пояснил Финур сур. — Мы пробудем тут день и отправимся обратно. Заночуем у тоннеля, на границе третьего круга, а на рассвете двинем в обратный путь. Нисуры, слушайте внимательно ваши задания. От этой крепости расходятся четыре дороги. Каждый из вас отправится в ту сторону, которую определит жребий, и принесет по одной вещи из заброшенных построек. Они обязательно вам встретятся. В древности тут проходил оживленный тракт, вдоль дорог было полно постоялых дворов и таверн, встречались крупные поселения. Помимо этого, сейчас или на обратном пути вам предстоит убить по твари. Это должен быть сильный противник, и справится с ним надлежит в одиночку. Испытание будет считаться выполненным, если вы принесете по вещи, убьете по твари, и все здесь присутствующие вернутся домой живыми и здоровыми.
— А разве мы не отвечаем только за тех эльфиров, которых определил Его высочество? — уточнила я.
— Верно, но в процессе выполнения задания кто-то может быть ранен, а взаимовыручку никто не отменял.
Затягивать с испытанием я не видела смысла, поэтому вытянула короткую ветку, означающую северную сторону, пожелала братьям удачи и отправилась навстречу опасности.
Под ногами действительно ощущалась дорога. Широкий тракт занесло землей, прелыми листьями и ветками. Если ковырнуть слой дерна носком сапога, то под ним обнаружится потемневший камень. Лес постепенно отвоевывал у магических трактов пространство, сплетался над ним ветвями, пробивался корнями через прорехи и дробил полотно, построенное на века. Тэбан сур предупреждал, чтобы в третьем круге мы держались трактов и не сворачивали в лес. На них относительно безопасно, и есть шанс вернуться живыми.
Я мысленно позвала Гаю, которая обитала где-то в этих краях, являясь ярким представителем монстров этого уровня. Глирхам и на втором уровне неплохо жилось, ведь там они не знали сильных соперников. Однако для размножения они почему-то уходили сюда, да и в целом предпочитали жить в темных лесах.
Не знаю, услышала ли Гая зов или же давно ожидала момента, когда я останусь одна, но она довольно скоро появилась, выскочив из леса сверкающей молнией и напугав меня до икоты.
— Кто же так делает? — пожурила ее. — У меня чуть сердце из груди не выпрыгнуло. Как ты? Вижу, в отличной форме, — обратила внимание на нагулянный жирок и лоснящуюся иголками шерстку. — Показывай, как ты тут без меня поживала?
Выглядела кошка довольной и радовалась встрече, не меньше моего. Ткнулась лобастой мордой мне в грудь, задев клыком бронированную пластину улкара, вшитую в куртку. Ага, проверила, что на мне теперь крепкая шкура надета. В перчатках я могла ее погладить по шерстке, что и сделала без риска напороться на острые иголки.
