Ожидая, пока диверсия перейдет в активную фазу, наведалась к зарослям беладонны и набрала еще ягод. Говорят, они сочные и сладковатые на вкус, но никому не рекомендую пробовать. Проблема таких веществ состояла в том, что симптомы отравляющего воздействия проявлялись постепенно. Если жертва успеет принять исцеляющее зелье, то спасется. Я же такого шанса давать разбойникам не собиралась.
Как только начнется шум, ребята нападут, добивая ослабленных и дезориентированных бойцов. При другом раскладе шансы на победу у ребятни против взрослых воинов нулевые.
К дому подобралась с обратной стороны, приметив узкое открытое окошко. Оно привело в хозяйственное помещение, где хранились припасы. Дверь закрывалась снаружи на засов, но мне удалось просунуть в щель лезвие меча, подцепить его и выбить из петли. Без шума не обошлось.
— Кто здесь? — раздался голос из глубины дома.
Я вздрогнула, не ожидая столкнуться тут с кем-либо, а после хищно усмехнулась. Ну, вот и встретились. Голос разбойника, предлагавшего добить меня, я запомнила. Поскольку никто мужчине не отозвался и не пришел проверить, что тут за шум, я сделала вывод, что в доме никого нет. Раненый лежал на одной их дощатых кроватей, которые стояли у стен в два ряда на казарменный манер. Между спальными местами помещались лишь походные сундуки. Такие же стояли в изножье, занимая часть прохода. Удобно и функционально для размещения большого количества человек. Приблизившись к разбойнику, я держалась вне поля его зрения, чтобы оценить, насколько он опасен.
— Кто здесь? Я все слышу. Кумбар, ты, что ли, крадешься как вор? Что за игры, зарш тебя подери! — Мужчина злился, строя предположения, пробовал приподняться, но сил ему явно не хватало.
— Я вот думаю, добить тебя, чтобы не мучился, или нет? — произнесла, выступая из тени.
— Ты? — Узнал меня разбойник, уставившись ошарашенным взглядом. Однако это не помешало ему оценить опасность и потянуться за оружием. — Треклятый зарш, как ты освободился? Что тебе нужно?
Попытку вооружиться я пресекла, хлестко ударив по руке. Учитывая раны, которые нанесла во время драки, у разбойника должны были отказать внутренние органы. Но на себя любимого он не пожалел исцеляющих зелий, поэтому до сих пор цеплялся за жизнь.
— Кто у вас главный? Имя? Кому сбываете товар?
— Так я и разболтал все первому встречному, — усмехнулся мужчина.
— Расскажешь, куда ты денешься? — Я пожала плечами, доставая иглу.
Покрутив стальное жало в руках, воткнула его в особую точку, парализующую тело. Максимум, что разбойнику теперь было доступно — моргать. Судя по бешено вытаращенным глазам, он уже понял, что не в состоянии пошевелиться. Под телом расплылось желтое зловонное пятно. Что ж, бывает. Со мной тоже едва не случилась неприятность, когда я, раненая, свалилась с дерева.
— Так, как? Подумал? Вспомнил что-нибудь интересное? — вытащив иглу, поинтересовалась у мужчины. — Кто покрывает банду в Рамалохе? Где парень, которого вы схватили вместе со здоровяком с раздробленным коленом?
— Пошел ты! — процедил упертый тип.
Надо же, какой стойкий попался! Я поморщилась от того, что задумала сделать. Пытки — удел таких тварей, как он. Мне не доставляло никакого удовольствия причинять людям боль. Но иногда жизнь не оставляла выбора.
На улице послышались первые вопли разбойников, которых накрыли галлюцинации. Затем раздался звон мечей, хрипы умирающих людей. Те мальчишки в клетке потеряли семьи, видели, как родных убивают у них на глазах, сами подверглись жесткому обращению. Они заслужили право на месть, и не мне осуждать их за то, что сейчас там происходило.
— Пожалуй, я не буду тебя убивать. И расспрашивать об этом лагере — тоже. Я просто пущу слух, что это ты сдал подельников. И тогда те, кто остался на свободе, сами сделают грязную работу.
— Ты не посмеешь! — Мужчина побледнел. Хотя, казалось бы, куда еще больше?
— И кто же мне помешает? Тебя, может, даже наградят за сотрудничество. Посмертно. Но ты ведь не за себя испугался? Даже у конченых тварей есть родители, сестры или братья, жены и дети. Они ведь не заслужили той участи, на которую их обрекут твои же «друзья»? Конечно же нет! Как и те семьи в сгинувших бесследно караванах.
— Проклятье! Твоя взяла, сученыш! Я скажу, что знаю, — сломался разбойник. — А ты поклянешься, что подаришь мне легкую смерть и не будешь распространять никаких слухов.
— Договорились! Однако, надеюсь, ты осознаешь, что, если обманешь или не предупредишь о чем-то важном, договор потеряет силу?
— Э-нет, так не пойдет! Я — рядовой исполнитель. Могу и не знать истинной подоплеки событий. А вдруг потом выяснится, что в каких-то вопросах нас нарочно держали в неведении?
— Я это понимаю. Просто предупредил, что не в твоих интересах говорить неправду.
— Мне терять нечего, лгать перед смертью не вижу смысла. Так что слушай, малец, и запоминай…
