С помощью веревки Лаэрт быстро оказался наверху и присвистнул, оценивая убежище. Его и сверху не заметить из-за наплывающего на узкий вход свода, и снизу просто так не забраться. Оставив брата наверху, я спустилась, чтобы привязать к веревкам наши мешки. Постепенно по одному их и подняли. Внутри пещеры было сухо и безветренно. Шириной пару метров и в высоту полтора, она постепенно сужалась, пока своды не смыкались в темной глубине. Пол был усыпан камнями и средними глыбами, занесен пылью и мусором, который мог попасть сюда только с сильным ветром или дождем. Но мы и в худших условиях ночевали, так что крыша над головой и защита от тварей были идеальными по охотничьим меркам.
Несмотря на усталость, оба занялись расчисткой места для ночевки. Небо хмурило, к вечеру непременно разразится гроза. Пока Лаэрт стаскивал камни в кучу, я вновь спустилась и набрала хвороста, срезала веток для веника. Затем добралась до ручья, в ледяной воде которого наспех ополоснулась и пополнила запасы питья в мехах.
Осмотр пещеры навел на мысль, что дальше она сужается и забирает наверх, сквозь толщу каменной породы. Расщелина там настолько узкая, что даже мне не пролезть. Но вот дым от костра запросто найдет себе путь. Если догадка подтвердится, вечером нас ждет пиршество. Жуть как хотелось горячей похлебки. Мясо раздобыть — не проблема. Я пока хворост собирала, приметила парочку грызунов, пригодных в пищу. А горсточка крупы у каждого охотника в мешке завсегда найдется.
Лаэрт с радостью поддержал идею насчет похлебки. Пока я отсутствовала, в глубине пещеры брат сложил из камней очаг и попробовал развести огонь. Как же мы обрадовались, когда дым сначала заполонил крохотное пространство убежища, а после его вытянуло через расщелину. Вещи, правда, пришлось вытаскивать наружу, чтобы не провоняли.
Эх, чего только не сделаешь ради нормального ужина!
— Надо продумать, как сюда забираться без веревки. Место больно хорошее, — спустя час, обжигаясь горячей похлебкой и причмокивая от удовольствия, предложил брат. — Только так, чтобы никто посторонний не обнаружил.
— Угум, — поддержала я, занятая поглощением ужина
Ближе к вечеру свинцовое небо прорвало потоками воды. Ливень вдарил такой, что дальше вытянутой руки ничего не было видно. Вовремя мы нашли убежище! Внутри было сухо и тепло, мы оба живы, в желудках — сытно, чего еще нужно для счастья? Пожалуй, что разобрать доставшиеся от охотников трофеи. Добычу они знатную оставили. Видно, одного эргала суры все-таки убили. Мы обнаружили шкуру, когти и свежие внутренние органы, которые так ценятся у скупщиков.
В специальных зачарованных мешочках, ничем не примечательных внешне, любая вещь сохранялась в первозданном виде. Секрет их изготовления хранили эльфирские маги, не спешившие делится им с посторонними. Но вот пользоваться таким мог любой человек, даже неодаренный.
— Жаль, что придется оставить добычу, — Лаэрт уже размечтался, как продаст трофеи и купит себе охотничье снаряжение.
— Ничего с нашим добром не случится. Вернемся сюда вместе с учителем. Расскажем ему об этом месте, а еще Науру и Санкосу. Устроим здесь перевалочный пункт. Сделаем запасы провизии, зелий и предметов первой необходимости. Случись беда, всегда можно переждать опасность или оставить часть груза, если удача улыбнется, а за один раз не в силах будем все унести.
— Это ты хорошо придумала! — поддержал идею Лаэрт. — Да и, вообще, раз уж нашла это место, то тебе и решать, что с ним делать. Но я бы взял с братьев клятву, чтобы никому из посторонних не проболтались. Видела, как Наур с новенькими возится? Я вот пока им не доверяю.
— Ты прав, но давай подумаем об этом, когда вернемся. Завтра предстоит вылазка к озеру. Я уверена, там ждет очередная ловушка.
— Неужели Ланат сур всерьез задумал нас убить? — брат поморщился. — До сих пор не верится, что глава охотничьей гильдии в Рамалохе на такое способен. Что мы плохого сделали? Я и не подозревал о его существовании до недавних пор.
— Вот и я голову сломала, где мы успели такому важному человеку дорогу перейти. И ты знаешь, кроме последних событий, когда вскрылись подробности с орудующей в лесах шайкой разбойников, других вариантов нет.
— Но разве он связан с этим? — удивился парень.
— А кто принимал тех подлых тварей в гильдию? Кто упустил в своих рядах предателей? В чью казну капал процент от реализации товара? Гильдия — то еще сборище заршей. Вспомни! Стоило эльфирам надавить, как Веонда сура разжаловали и сослали в северный Вагор, наставника, вообще, отправили на пенсию. И нас, вероятно, не желают принимать в собственные ряды, потому что через учеников Тэбан сур будет реализовывать и свою добычу. Он же не разучился охотиться в одночасье?
— Мда… ему есть, за что нас недолюбливать.
— Недолюбливать — это одно, — распалилась я, полыхая справедливым негодованием, — а выдавать невыполнимые задания, ведущие в западню — другое. Называется — злой умысел. Ты же сам видел, что суры ловушки отнюдь не на тварей поставили.
