У подножия холма тропа выравнивалась. Вокруг свистели стрелы: одна задела колено Кай, а потом и лодыжку. Целились стражники низко, стреляя по ногам лошадей, чтобы убить их, а Рена и Кай взять живыми. Вдруг дорога вильнула меж двух каменистых холмов, и повороты защитили их от стрел. Но, когда тропа снова выровнялась, солдаты продолжили стрелять – теперь они уже не промажут. По шее бедной Ноши катился пот, она тяжело дышала. Веревка между лошадьми натягивалась все сильнее – Ноша отставала.
Кай вдруг вспомнила белое перо над своим плечом и цаплю. Вспомнила, как яростно Вороны Вечной Ночи охраняли плащ. Она запустила руку в мешок, схватила горсть перьев и бросила их назад. Как только ветер поймал их, каждое перо превратилось в птицу: там были черные, синие, желтые, красные птицы всех размеров. Они закричали и ринулись на солдат. Кай бросила больше перьев: орел, сокол, синяя сойка, малиновка. Кай слышала, как позади нее раздаются крики. Она схватилась одной рукой за гриву Ноши, а второй продолжила высыпать из мешка перья.
Обернувшись через плечо и увидев целую реку птиц, Рен остановил лошадей. Кай повернулась и ахнула: птицы не только налетели на воеводу Такаги и его солдат, но и продолжали их атаковать. Испуганные лошади сбросили всадников и бегали кругами. Птицы налетали на солдат, не давая им встать на ноги. Кай заглянула в мешок и в самом дальнем его уголке нашла одинокое коричневое перышко. Она положила его на ладонь и подула. Перо полетело вперед и превратилось в хорошенького, но кровожадного зяблика, который тут же ринулся к воеводе Такаги – тот безуспешно пытался отогнать птиц.
– Вот видишь, я же сказал, что он не стал бы чинить плащ, – заметил Рен.
– Ничего, – отозвалась Кай. – Мне не особо понравилось летать.
В ушах звенели птичьи крики и вопли солдат. Кай и Рен развернули лошадей и унеслись в ночь.
Рен вел лошадей по Долине Ветреных Сосен в свете луны и звезд. Кай не знала, куда они направляются.
– Компас Дракона-повелителя приведет нас к Небесной горе. – Она подняла коралловую подвеску.
– Не сейчас. – Рен сжал зубы.
– Разве стоит отклоняться от курса? – спросила Кай.
– Я знаю, что делаю, – ответил Рен.
Лицо его приобрело суровое, закрытое выражение – как тогда, когда он находился рядом с Гото и Доем.
Рен читал следы; он знал, между какими деревьями лучше проехать, в каком месте пересечь ручей… Это мало чем отличалось от умения находить моллюска на дне морском. Тон его ранил Кай, но она промолчала. Стоило ей посмотреть на залитую лунным светом фигуру Рена, как ее сердце сжималось.
Он сейчас мог спать в своей постели из лошадиных одеял – там, в лагере воеводы Такаги. Здесь он оказался только из-за нее.
Время от времени Кай оборачивалась: если кто и мог пережить птичью ярость, так это воевода Такаги. Кай беспокоилась и за птиц. Вернутся ли они к Воронам Вечной Ночи? Или теперь, когда заклятие перьевого плаща разрушено, все они разлетятся кто куда? Кай надеялась, что птицы останутся вместе.
Когда небо окрасил рассвет, Рен остановил лошадей у зарослей крепеньких сосен, низко опустивших свои ветви.
– Почему мы остановились здесь? – спросила Кай, спустившись с лошади и чуть не упав, – так затекли ее мышцы. – Может, стоит найти пещеру?
– Только если тебе нравятся медведи, – ответил Рен, перекинув уздечку через голову Обузы и сняв ее.
Он повесил сбрую на ближайшую ветку и повернулся к Ноше.
Кай достала из потайного кармана волшебную чашу.
– Что лошади ели в лагере воеводы? – спросила она.
– Овес, – ответил Рен, сняв уздечку и с Ноши. – А что?
Кай взялась за чашу двумя руками и вытянула их вперед.
– О Великий Источник Щедрости, прошу тебя об овсе, – произнесла она.
Над чашей заклубился пар, накрыв всю ее поверхность. Когда облако рассеялось, в чаше появился овес. Кай не уставала этому удивляться. Ноша повернулась и уткнулась своим мягким ртом прямо в чашу. Кай потрепала ее гриву рукой. Они были свободны. Они были вместе.
Рен недоуменно захлопал глазами.
– Как ты это сделала? – спросил он.
– Дракон-повелитель подарил мне эту чашу, – ответила она. – У нее можно попросить какую угодно еду.
Обуза уткнулась ей в плечо – тоже просила овса.
– Потрясающе, – усмехнулся Рен. – То есть пока мы с Гото и Доем делились с тобой нашими скудными запасами, ты… даже не знаю… пировала деликатесами, достойными императрицы?
Кай решила, что это сарказм, но все же не была до конца в этом уверена.
– Не знаю, ресницы электрического угря на листьях лотоса? Толченый лед со слезами феникса? – произнесла она.
Рен скрестил на груди руки и провел языком по внутренней стороне щеки.
– У угрей есть ресницы?
– Всех цветов радуги! – отозвалась Кай. – Но вообще-то это первый раз, когда я пользуюсь чашей с тех пор, как познакомилась с тобой. Я боялась, что ее увидят. Хочешь есть?
Рен зевнул и поворошил ногой нападавшие под деревья иголки, соорудив таким образом импровизированную постель.
– Да не особо, – ответил он. – Пусть лучше лошади поедят. Я слишком устал.
