– Вот уж не знаю, – выдохнула Кай. – Если бы не я, то, когда приплыл призрачный кит, она сидела бы в лодке.
Рен продолжал отряхивать Обузу – над ней поднялись облака пыли.
– Не хочу тебе об этом говорить, – сказал он. – Но если бы среди плохих близнецов были соревнования, ты бы ни за что не выиграла. Меня тебе не обогнать.
Кай знала, что он всего лишь пытается ее приободрить, но смогла только грустно улыбнуться в ответ. На месте Рена она не перестала бы искать своего близнеца. Ей это было так же необходимо, как дышать.
Кай всегда чувствовала себя лучше, когда двигалась, а потому она вскочила с камня и стала помогать Рену стряхивать с широкой спины и боков Ноши пыль. Затем он показал ей, как правильно надевать уздечку, проталкивая железную часть сквозь длинные лошадиные зубы. Рен надел упряжь и на Обузу, и Кай подвела Ношу к камню – оттуда она могла забраться на нее без чужой помощи.
Кай устроилась на спине Ноши и подняла компас.
– О Странник, – произнесла она. – Укажи мне дорогу к Небесной горе.
Иголка завертелась серебристым вихрем, а потом замерла, указывая на одиннадцать часов. Кай разворачивала Ношу, ударяя ее пяткой в бок и натянув левую часть поводьев, пока игла не указала вперед.
Рен забрался на Обузу.
– Я хочу кое-где остановиться, – сказал он. – Неподалеку отсюда живет резчик луков. Воевода Такаги ведь наверняка тоже придет к Небесной горе. Нам пригодится оружие.
Кай мрачно кивнула.
– Да, я тоже об этом подумала. Не стоило рассказывать ему правду.
– Ты поступила правильно, – возразил Рен. – Если бы ты выдала себя за тэннё, он бы решил, что ты тоже разбойница и что мы все пытаемся обмануть его и пробраться в поместье.
Когда дорога расширилась, они поехали рядом. Иногда щиколотка Рена задевала икру Кай. Ей нравилось легкое чувство, зародившееся между ними. Если бы рядом была Киши, Кай тут же рассказала бы, что ей нравится парень! Сестра сразу поняла бы, что у нее важные новости, и замахала руками от восторга. Но Киши здесь не было.
Они выбрались из леса и поехали по горной дороге. Солнце пекло Кай шею – прежде ее закрывали волосы. Взглянув на свою тень, она поняла, насколько неровными они стали. Да уж, должно быть, Рену действительно очень нравится ее внутренний мир. Чтобы скоротать время, Кай начала пересказывать ему истории о лисицах, которые она слышала.
Когда она закончила, Рен расхохотался.
– Где ты успела столько узнать? – спросил он.
– Одни мне рассказала Маленькая Нэнэ, – ответила Кай, – другие – моя тетя. Она любила сказки. Однажды она всплыла неподалеку от лодки, и люди подумали, что она хоненгаме, русалка-черепаха. Тетя пригрозила им, что, если они не будут как следует обращаться со своими женами, она разрушит их деревни.
Рен слегка улыбнулся:
– Так вот в кого ты пошла.
– Намекаешь на то, что я лгунья? – Кай притворилась, что оскорблена, сначала она ведь и в самом деле назвалась тэннё.
Может, однажды Кай сама станет тетей, рассказывающей о небывалых вещах. Все говорили, что она похожа на Хамако, а Киши – на мать.
– Ты сама это сказала, не я, – пожал плечами Рен.
Глаза его искрились от смеха, но потом Рен посмотрел вперед и прищурился – улыбка его тут же потухла, а лицо побледнело. Кай окинула взглядом местность в поисках засады – пусто. Но потом она увидела странное дерево – нет, два дерева, растущих по обе стороны от тропы и соединивших ветви в одно целое.
– Что это?
Рен остановился и принялся рассматривать ветви, что сплелись над их головами, провел рукой по жесткой коре. Он будто увидел привидение.
– Ничего, – произнес он. – Главное, что я знаю, где мы, – вот и всё.
Рен двинулся дальше, но Кай никак не могла отделаться от мысли, что это место важно для него.
– Что здесь случилось? – спросила она.
Рен ответил не сразу. Лошади тихонько переступали ногами в тишине.
– Два лета назад я резко вырос и потому больше не мог ездить с Гото и Доем. Мне нужна была своя лошадь. – Рен похлопал Обузу по шее.
Кай похолодела – она понимала, к чему он ведет. Разбойники забирали лошадей у господ, которых грабили и убивали.
– И кому они принадлежали?
Рен пожал плечами:
– Какому-то вельможе и его сыну.
– Они… – Кай замолчала, не в силах продолжить.
– Мертвы? Да, – ответил Рен. – Мальчишка был не старше меня.
– И ты…
Между ними вновь повисла тишина. Кай не знала, почему ей вдруг так сложно стало говорить о том, в реальности чего она не сомневалась. Она знала, что Рен вредил людям. Возможно, гораздо чаще, чем ей думалось.
– Убил его? А ты как думаешь, Кай? – холодно произнес он; слова его отдавали болью. – Он плакал, словно ребенок. Дой любил поиграть со своими жертвами – ну, ты понимаешь. Я оказал тому мальчишке услугу.
Кай представила мальчика-прислужника, мягкого и невинного, умоляющего до слез. Рен бы не вынес такого страдания. Но перед Доем он бы сделал вид, что его воротит от слабости. Это, вероятно, было ужасно утомительно: творить меньшее из зол, а потом притворяться, что сделал худшее из того, что только смог.
