Они упражнялись до наступления сумерек, а потом решили, что луки им подходят. Кай не хотела, чтобы супруги Номура увидели волшебную чашу, и потому вышла в сад, где шепотом попросила у нее рис и наполнила им корзину. Может, она зря так таилась… ведь Номура оказались добрыми. Она была уверена, что волшебная чаша восхитит их и они и не подумают о том, чтобы украсть ее! На ужин госпожа Номура приготовила тот самый рис, которым они заплатили, а также зажарила фазана и собрала в саду свежие овощи. Эта простая еда напомнила Кай о доме. Морковь была сладкой, редис хрустящим и согревающим, а зелень в меру горькой. Фазан в печи покрылся яркой корочкой, но мясо его оказалось отменно сочным. Все эти знакомые вкусы, горящий очаг и радостный смех господина Номуры – все это согрело Кай. Ужин в доме Номура был лучше всего, что она могла бы попросить у волшебной чаши. Кай так сильно скучала по своей семье, что едва могла говорить.
На следующее утро Кай проснулась под шум вонзающихся в мишень стрел. В окно она увидела Рена и господина Номуру – они вновь тренировались. Кай присоединилась к ним, а после госпожа Номура накормила их кашей и персиками. Затем господин Номура стрелой нарисовал на земле дорогу к кипарисовой роще. Теперь, когда у Кай и Рена появились луки, они были готовы отправиться к священнику. Они взбирались на гряду, а сквозь кленовые и кипарисовые деревья пробивались лучи солнца. Рен угрюмо молчал – должно быть, он представлял, какой могла бы быть его жизнь, если бы господин и госпожа Номура усыновили его. Впрочем, с тем же успехом он мог думать совсем о другом. Может, он вспоминал о том мальчике, которого убил. Кай тоже задумалась – о том, возможно ли в самом деле узнать человека, если не понимаешь, о чем он молчит.
Чем выше они поднимались, тем сильнее Кай чуяла соленый морской воздух… Увидев, как море обнимает побережье, она ахнула. Кай бывала у Соленого моря лишь однажды, когда они навещали двоюродного брата отца, который был ему как родной. Кай отчетливо помнила, как они с Киши играли у воды, как волна ударила ее в грудь, как в легкие попала вода и горло задрало так, будто она разом проглотила целую ложку хрена. Кай увидела океан, и ее потянуло вперед, к его прохладе. Она никогда еще не проводила так много времени вдалеке от воды. Ноша почувствовала, что мысли Кай унеслись куда-то далеко, и остановилась. Пришлось легонько подтолкнуть ее пятками, чтобы догнать Рена.
Они продолжили подниматься к вершине, двигаясь вдоль хребта. Тропа вскоре сузилась: по обе стороны от нее разверзлись обрывы. Справа зеленела долина, в которой жила семья Номура, слева шумел океан. По склону горы змеился дым – создавалось впечатление, что где-то рядом с поверхностью спят крошечные дракончики. Иногда Кай чуяла запах тухлых яиц – значит, неподалеку были горячие источники. Тропа привела их к крепкому, но потрепанному дереву, верхушка которого пострадала от молнии. Вот она, кипарисовая роща.
Они как смогли привязали лошадей к дереву и продолжили подъем пешком. Тропа повернула к морю, и обрыв превратился в пропасть. Рен аккуратно шел вперед, словно сливаясь со скалой. Кай сосредоточилась на том, чтобы следовать за ним и не смотреть вниз. Когда Рен резко остановился, она чуть на него не налетела.
– Что за… – выдохнул он.
Кай проследила за его взглядом. В углубление в скале была встроена поднимающаяся на тонких ножках деревянная платформа. С платформы этой головой вниз свисал старик – лысый, с длинной белой бородой. Его выгоревшие на солнце штаны съехали до колен, обнажив узловатые лодыжки. Кай протерла глаза, но старик никуда не исчез.
– Простите! – крикнул Рен. – Вы – Басё?
Старик повернулся и окинул их взглядом. Лоб его был ярко-красным от прилившей к голове крови. Старик сложился пополам, схватился за веревку, с которой свисал, и подтянулся на платформу.
– Люди называют меня разными именами, и Басё – одно из них, – ответил он. – Вам придется подняться по веревкам.
Со скалы свисали три толстые веревки с узлами. Рен залез вверх по первой, дотянулся до второй и перебрался на нее, двигаясь уверенно, безо всякого страха. А ведь упади он, это был бы конец.
«Ты забиралась в глотку бакэ-кудзиры, это куда страшнее», – успокаивала себя Кай.
Тут хотя бы было посвежее. Она схватилась за веревку и поставила ноги на нижний узел. Веревка закачалась, но держалась крепко. Кай добралась до верха и схватилась за вторую веревку. Перебираясь на нее, она задела левой ногой скалу – вниз посыпались камешки. Кай подстерегало много опасностей с тех пор, как покинула дом, но это было страшнее всего. Слишком много времени для раздумий – вот в чем проблема. Почему священник живет не в пещере, как все остальные горные отшельники? Кай залезла на третью веревку – оставалось лишь сделать шаг до платформы. Она оценила разделяющее их расстояние и замерла. Довольно далеко.
– Смотри на меня. – Рен протянул ей руку. – Не смотри вниз.
