Рен вел ее к морю. Глаза Кай застлали слезы, она улыбнулась. Лошади ступили на песок, и путники захохотали от радости. Рен остановил Обузу, бросил лук и колчан на песок, снял куртку и обувь. Кай сделала то же самое. А потом они заехали в волны прямо на лошадях. Когда морская вода брызнула Ноше и Обузе в морды, они заржали. Следующая волна ударила Ношу в грудь и окатила Кай с головы до ног. Когда они дошли до глубокой воды, Кай ощутила, как Ноша шевелит ногами, но не касается дна.
– Они плывут! – закричала Кай Рену, и он улыбнулся. – Они умеют плавать!
Кай подняла ноги и схватилась за гриву Ноши. Это было волшебно: Кай чувствовала под собой лошадиную мощь и в то же время просто скользила по поверхности. Волны окатывали их одна за другой, поднимали и опускали, каждая больше предыдущей. Рядом с ними, то и дело ныряя за рыбой, кружили пеликаны. Время перевалило за полдень, и позднее солнце окрасило синеву океана редкими всплесками золота. Когда Ноша устала и повернула к берегу, Кай разжала руки и осталась парить на воде. Рен помахал ей – Обуза вынесла его на пляж. Кай качалась на волнах, а потом сделала глубокий вдох и нырнула – глубоко-глубоко вниз, сквозь золотые ветви водорослей, мимо красных рыбок и глупых иглобрюхов. Кай проскользнула сквозь морские заросли и увидела черепаху. Почувствовав жжение в легких, она выгнулась и всплыла на поверхность, слегка оттолкнувшись от дна. Она покачивалась в приливе, наблюдая за тем, как Обуза и Ноша катаются по песку и брыкают ногами. Рен склонился над песком и рассматривал ракушку. Кай последовала за волной и вернулась на сушу – она вышла из моря будто бы очищенной, оживленной и благодарной. Пусть Кай и не умела читать мысли Рена, но он знал, о чем думает Кай. Знал, что в свою, возможно, последнюю ночь на земле она захочет вернуться к морю.
Той ночью Кай не сомкнула глаз. Она лежала без сна в темной мастерской на соломенном матрасе рядом с Реном и смотрела в темный потолок. Волосы ее завились от морского бриза, кожа побелела от соли, а от одежды пахло морской водой. В лунном свете луки составляли на стене витиеватый узор. Завтра Кай сразится с девятихвостой лисицей. Когда она пыталась представить свой триумф, у нее ничего не выходило.
– Вот бы перьевой плащ был со мной, – выдохнула Кай. – Тогда не пришлось бы вызывать Дакини на дуэль. Я могла бы просто схватить ее за хвосты и отнести к Бэндзайтен.
– Надо было сохранить то последнее перышко, – укорил ее Рен. – Довольно злобный вышел воробей. Может, он смог бы в одиночку победить и Дакини, и ее лис.
Кай рассмеялась и перевернулась набок, лицом к Рену. Лошади научили его быть нежным, и добрым, и смешным – рядом с ними даже Гото и Дой не смогли его испортить. Кай так хотела познакомить с ним Киши! Она хотела, чтобы ей не приходилось скорбеть и сражаться за свою сестру, одновременно справляясь с теми глубокими, но в то же время трепетными чувствами, которые вызывал в ней Рен.
– Кай, пообещай мне кое-что, – попросил он. – Если завтра в меня вселится лисица – застрели меня.
Она закрыла глаза. Вот бы она успела закрыть их раньше и притвориться спящей, чтобы не отвечать ему! Он просил у нее слишком много. Кай не могла даже вздохнуть. Она никогда никого не убивала – кроме моллюсков, конечно, и случайных комаров или мух. Она знала, что сможет выстрелить в животное или человека, если ее родные окажутся в опасности. Но она не смогла бы выстрелить в Рена даже из жалости.
– Не думаю, что смогу это сделать, – прошептала она.
– Когда Басё рассказал о той мойщице, что потеряла десять лет жизни… я не смогу так жить, – произнес Рен. – И я так большую часть жизни провел, занимаясь тем, чего делать бы не хотел. Обещай, что ты выстрелишь.
Горло Кай сдавило – ни сглотнуть, ни вздохнуть. Ей не хотелось врать.
– Я обещаю, – сказала Кай. – Но мне не придется этого делать, потому что я честно завоюю ту волшебную жемчужину. И потом мы отправимся к Свежему морю – мне понадобится спутник, с таким-то ценным грузом! А кто знает мысли разбойников лучше, чем бывший разбойник? А после мы выпьем чаю с Бэндзайтен и Драконом-повелителем и отведем мою сестру домой. И ты посмотришь, как мы умеем нырять, только тебе придется поклясться, что ты не расскажешь наших секретов другим ныряльщицам – ныряльщицам из соленых вод.
Последнюю часть Кай, конечно, выдумала. Если она когда-нибудь встретит ныряльщицу из соленых вод, то назовет ее сестрой. Рен приподнял уголок рта.
– Уверен, твои родители не особенно обрадуются разбойнику в доме, – произнес он.
– Бывшему разбойнику, – повторила она.
– Может, им так не покажется, – возразил Рен.
– Они увидят тебя таким, каким вижу я, – сказала Кай.
Ей сложно было себе в этом признаться, но она так запуталась во всем происходящем, так много думала о предстоящей битве, что мысли о родителях отошли на второй план.
– Если ты спасешься, а я нет, обещаешь рассказать им об этом?
– Конечно, – сказал Рен.
Голос его дрогнул. Либо он лгал, либо не думал, что они выживут.
