Он все еще здесь. Как она могла убить Рена, зная, что он все еще здесь? Он попытался сказать что-то еще, но лисица проглотила его слова и заставила скакать на одной ноге и махать руками, словно крыльями. Кай замерла и направила стрелу ему в грудь. Это было правильно – освободить Рена из этой жуткой темницы. Кай оставалось лишь выпрямить указательный палец. До боли простое движение. Но она не могла этого сделать. Кай опустила лук.
– Я не могу, – прошептала она, стирая с лица неожиданно полившиеся слезы. – Прости.
Рен измученно улыбнулся, а потом поскакал прочь, к лисам и солдатам, которые образовали процессию и стали, танцуя, подниматься в гору.
Иногда совершить неправильный поступок – единственно верное решение. В свои последние дни бабушка Кай и Киши была не в себе и стала путать их с мамой и Хамако. За день до того, как бабушка умерла, Кай зашла к ней со стаканом воды. Стоило ей поднести чашку к дряблым губам бабушки, как та схватила ее за запястье.
– Хамако! – взмолилась она громким шепотом. – Сверток, что лежит в кедровом сундуке, – он для твоего брата. Возьми его и отнеси ему. Прошу!
С дядей Кендзи, рыбаком, который жил в нескольких деревнях от них, они виделись лишь тогда, когда ему нужен был жемчуг. Он много играл, и мама вскоре перестала давать ему камни: он их лишь проигрывал.
То была последняя зима Хамако. Кай тогда была совсем юна, но все же поняла, что следует успокоить бабушку, утаив правду.
– Не волнуйся за Кендзи, – сказала Кай. – Ему гораздо лучше.
– Это хорошо, – облегченно выдохнула бабушка, – он всегда был таким хорошим мальчиком.
В ту ночь бабушка умерла во сне. Обман Кай оказался единственно верным поступком. В случае с Реном правильного выбора не было – Кай не могла с этим смириться.
Она отыскала Ношу и Обузу – лошади ждали ее в лесу, там, где их и оставили, немного напуганные запахом лис. Она надела на них упряжь – медленно и вяло, словно была под водой. Кай подвела их к той части леса, в которой не осталось смеющихся фруктов, и оседлала Ношу. Достав компас, девушка засомневалась. Ей так хотелось отправиться домой… но нужно заглянуть к Басё. Вдруг он сможет изгнать из Рена лисицу… Но имеет ли Кай право рисковать жемчужиной? Ей казалось, что Басё можно доверять, но так ли это на самом деле? Если Кай потеряет жемчужину, то освободившийся от лисицы Рен придет в ярость. Нет, сначала Кай должна отправиться к Бэндзайтен. Когда Киши вернется домой, Кай спросит у Дракона-повелителя, нельзя ли ей еще раз воспользоваться компасом, и тогда вернется за Реном и отыщет Басё. Вот как она сделает.
Кай медленно ехала на Ноше сквозь крючковатые деревья, сверяясь с компасом. Обузе не нравилось идти сзади, и она постоянно пыталась вырваться вперед. Кай пересела на нее, но лошадь совсем не хотела ей подчиняться. Девушка попыталась успокоить ее, замедлить шаг, но животное не слушалось. Когда Кай постаралась развернуть ее, Обуза продолжала ехать вперед. Рен сказал бы, что это целиком и полностью вина Кай – она недостаточно точно командует. Но у нее возникло чувство, что Обуза будто наказывает ее, и винить ее за это она не могла.
Она заслуживала наказания. Рен ее не простит.
Кай сосредоточилась на том, чтобы пробраться сквозь темный путаный лес так, чтобы не нарваться на фрукты. К рассвету силы почти оставили ее. Она покормила лошадей и прилегла в высокую траву. Теперь, когда у Кай появилось время, на нее обрушилась тяжесть событий прошедшей ночи. Стоило ей только закрыть глаза, как она видела Рена. Вот он целится в воеводу Такаги. Вот наливает ей холодный чай. Вот учит ее ездить верхом и бежит рядом с Ношей.
Он ее не простит. С тем же успехом Кай могла бы вырезать собственное сердце.
Киши, ее милая сестрица, которая извинялась перед комарами за то, что отгоняет их, сказала бы, что Кай поступила правильно. Басё изгонит из него лисицу. И пусть Рен злится, но когда он будет свободен, то сможет сам выбирать свой путь. Он сможет остаться с семьей Номура и обучиться торговле, сможет отправиться в столицу и работать в императорских конюшнях или даже сбежать куда-то вместе со своим близнецом, который, скорее всего, сейчас тоже на Небесной горе.
Рен никогда ее не простит. Но она должна вернуть ему долг.
Кай, наверное, заснула, потому что в следующее мгновение почувствовала, как что-то капает ей на лицо. Кай проснулась. Шел дождь. Стало холоднее – приближалась осень. Кай села и огляделась: лошади укрылись под деревом. Мышцы ныли, с каждым движением она будто рассыпалась на сотню осколков. Холодный ветер лишь усиливал эту боль.
