За эту приятную мысль я и ухватилась, заставив померкнуть в голове другие, малоприятные мысли: о красномордом ящере из Темнодолья.
Сегодня рыцари сражались с особой ожесточенностью. Полные ярости, дерзости, жажды победы. Они не жалели ни себя, ни уж тем более своих соперников. Вокруг воинов взметались клубы пыли, искрилась магия, звенели мечи. Зрители на трибунах то замирали с раскрытыми ртами, то взволнованно ахали, а самые впечатлительные вроде меня трусливо закрывали глаза. От силы, брызжущей во все стороны, как искры из-под молота кузнеца, кружилась голова. С каждым часом и выбывшим из состязаний противником напряжение нарастало, стягивалось над трибунами, становилось почти осязаемым. И так было до тех пор, пока на ристалище не остался последний выстоявший. Молодой, но отчаянный рыцарь из Заречья – одного из самых удаленных княжеств Сумеречной империи. От нашего со Скальде имени герольд поздравил победителя, и снова торжественно зазвучали фанфары, перекрываемые криками и громкими рукоплесканиями.
Дождавшись, когда овации стихнут, герольд продолжил наполнять окрестности своим усиленным магией голосом:
– Не минует трех лун, как Сумеречная империя обретет нового правителя. Ему, Скальде Герхильду, нет равных по силе. Нет никого в этом мире смелее и могущественнее ледяного дракона! Лучшего из лучших! Но я все равно спрошу: найдется ли среди вас храбрец, а может, безумец…
Народ весело рассмеялся, подхватив шутку.
– …который осмелится бросить вызов первому из тальденов. Сильнейшему дракону Адальфивы!
«Пусть скажет сейчас либо молчит навечно», – мысленно хихикнула я, уверенная на сколько угодно процентов, что среди тальденов нет смертников.
Ни один дракон, находясь в здравом уме и твердой памяти, не станет осознанно приносить себя в жертву и восставать против древнего рода императоров, сила которого умножена проклятием. По расслабленной позе Скальде, легкой полуулыбке, игравшей на губах ледяного мага, поняла, что он придерживается того же мнения.
Как и все здесь собравшиеся.
– Не волнуйтесь, ваша лучезарность, это всего лишь дань традициям, – негромко проговорил сидящий по левую от меня руку эррол Корсен. – На Адальфиве нет более могущественной правящей династии, а среди тальденов нет самоубийц.
Хотела ответить, что даже не думаю волноваться (по крайней мере, не из-за каких-то там давно изживших себя формальностей), когда один смертник вдруг неожиданно объявился.
– Я! – вызывающе громыхнуло над ристалищем. Подскочив со своего места и широко расправив плечи, Огненный прокричал во все свое тагрово горло: – Я готов померяться с кузеном силами! Готов бороться за трон и за эти земли! За все, чем владеет Скальде Герхильд!
Скальде подался вперед и посмотрел на князя с таким выражением лица, словно видел перед собой червяка, вдруг ни с того ни с сего затявкавшего по-собачьи.
– Это что, шутка такая? – ошеломленно пробормотала я, оглядывая погрузившиеся в молчание трибуны, переводя растерянный взгляд на приподнявшегося, грозно зарычавшего Снежка, а потом на мужа, который явно не оценил темнодольского юмора. Скальде хмурился, препарируя огненного выскочку взглядом, под которым Игрэйт имел все шансы превратиться в неприглядную кучку грязных снежинок.
Сердце конвульсивно дернулось в момент, когда Огненный, бесстрашно выдержав внимание со стороны кузена, расплылся в омерзительной ухмылке и выкрикнул в еще большем исступлении:
– Скальде Герхильд, я вызываю тебя на бой!
Ледяной поднялся с трона, и в оглушительной тишине зазвучал его спокойный, ничего не выражающий голос:
– Я принимаю твой вызов, Игрэйт.
– Дань традициям, дань традициям… Дракону в задницу все ваши традиции! – гневно цедила я, чувствуя, что внутри меня вот-вот случится атомный взрыв, и тогда от Лашфора не останется камня на камне, а от ублюдка Игрэйта даже жалких останков. Это было бы замечательно! Правда, замок жалко. Да и князю быстрой смерти я не желала, а мечтала о чем-нибудь изощренном, мучительном и очень долгом.
Сразу после того, как этот гавкающий червяк бросил вызов Скальде, по приказу Ледяного меня чуть ли не силой отволокли к паланкину, запихнули в носилки, и вот я здесь. В Лашфоре. Уже тагр знает сколько меряю шагами этот каменный мешок – пустынную галерею, что ведет прямиком в Зал советов. Меряю и не нахожу себе места.
В нем, в этом зале, сейчас непонятно о чем совещались старейшины со Скальде. Может, вместе ищут предлог, чтобы отказаться от поединка? Но, зная мужа, я на это даже не рассчитывала. Если советники и найдут решение, гордец Герхильд все равно его не примет и завтра на рассвете сразится с этим огненным выродком.
Я уже готова была выть за компанию с кьердом от безысходности и лезть на стенку от беспокойства. Глаза болели от того, с каким усердием смотрела на закрытые створки в ожидании, когда они наконец распахнутся и выпустят моего мужа. И тогда…
