– Клятвенно заверяю, что отныне буду говорить только правду и ничего, кроме правды, – желая прервать наступившее после его слов молчание, шутя пообещала я и добавила пару секунд спустя: – А если серьезно, меня саму это очень угнетало. Вся ложь и недосказанность, что были между нами.
– Больше никакой недосказанности, Аня.
Скальде прижал меня к себе сильнее, и в его руках, под облаками, я чувствовала себя в большей безопасности, чем стоя обеими ногами на земле.
– Согласна! И раз уж мы пришли в этом вопросе к общему знаменателю, может, просветишь, куда мы летим?
– В долгое и счастливое будущее, – ответил дракон загадочно, повысив градус моей любознательности до максимального.
Я даже заерзала, не способная усидеть на месте, – так меня снедало, грызло и обгладывало любопытство. Но мне тут же велели сидеть смирно, намекнув, что в противном случае свидание накроется медным тазом, а мы накроемся простынями. То есть вернемся в замок и до самого утра не вылезем из спальни.
– Будем наверстывать упущенное, – многозначительно заявил Скальде.
От тихого, глубокого шепота на щеки плеснуло жаром.
Я ничего не имела против наверстывания, но сейчас мне очень хотелось оказаться подальше от вездесущих старейшин и придворных, просто побыть наедине с мужем. Не с правителем, не с Ледяным. С тем Скальде, с которым время пролетало незаметно, и каждый миг хотелось превратить в вечность.
– И где же оно находится, это твое прекрасное будущее?
– Скоро увидишь, – очередной полуответ, еще больше подстегнувший мое любопытство, но теперь я сидела смирно, памятуя об «угрозах» мужа.
Сидела и думала о тайнах и недомолвках. О том, что еще оставалось неозвученным. Наверное, затевать этот разговор на высоте в тагр знает сколько метров – не самая удачная затея (вдруг тальден передумает насчет долго и счастливо и «случайно» стряхнет свою ари с замагиченного половика), но для таких разговоров подходящего времени, в принципе, не бывает. Так что дерзай, Аня.
Желаю себе удачи!
– Скальде, а вот скажи… – кашлянув, осторожно начала я. – По шкале от одного до десяти, как ты относишься к семейным проклятиям? Совсем-совсем плохо или, раз уж ты сам… ну, того, то терпимо-положительно?
– Аня… – в моем имени, в отличие от Фьярриного, нет рычащих звуков, но Герхильду все равно удалось его прорычать.
Почувствовала, как обнимавший меня мужчина напрягся, и, осторожно подбирая слова, стала рассказывать:
– Тут, в общем, такая история…
Не без опаски глянула вниз. Нет, все-таки следовало подождать до этого самого низа. Но теперь уже поздно тормозить и поворачивать обратно. Раз начала говорить, надо заканчивать.
– Давняя. Очень. Оказывается, я тоже немножечко проклята. Представляешь?
И, пока наш узорчатый транспорт парил над шапками деревьев и взлетал выше, проносился над полями и лентами рек, я, мертвой хваткой вцепившись в предплечья мужа (чтоб не выкинул какую-нибудь глупость; меня то есть не выкинул), рассказывала про свою дурную прапра… бабку, из-за измены которой вот уже сколько поколений Королевых не находят своего счастья.
– …Если честно, долгое время я в него даже не верила. Считала глупой семейной байкой. А потом было испытание в Лабиринте Смерти и претензии Ллары к моей запятнанной чарами душе. Потому она мне кьерда и подбросила. Надеялась избавиться от меня, чтобы возле ее потомка не крутилась про€клятая.
Скальде чуть слышно усмехнулся в ответ на мои последние слова, а я с тревогой спросила:
– Разведешься?
И замерла, отсчитывая удары собственного сердца. Вот только отсчитывать, как оказалось, было нечего. Сердце от волнения замерло вместе со мной.
– Даже не надейся, Аня, – твердо проговорил Герхильд, и не было в его ответе и намека на сомнения. – Если уж ошибка моего предка, Валантена, нас не разлучила, то ошибки твоей родни тем более не встанут между нами. Я же сказал: больше не отпущу. Так что привыкай жить в этом мире, скоро он станет тебе родным.
– Ловлю на слове, – выдохнула облегченно, чувствуя, как еще один камень падает с плеч и рассыпается мелкой крошкой.
Теперь будущее и вправду представлялось ясным и безоблачным. Единственное, что его омрачало, – это осознание того, что рядом не будет моих близких. Я ведь даже не успела с ними проститься… Не успела рассказать маме с бабушкой об Адальфиве и самом любимом драконе в моей жизни. Но, может, оно и к лучшему, ведь они уверены, что их Анечка с ними рядом. Возможно, Фьярра даже поимеет совесть и начнет уделять дорогим мне людям внимание. Если она, конечно, не законченная эгоистка. Впрочем, кого обманываю… Вот бы найти способ с ней связаться и убедить, попросить (заставить, в конце концов!) не забывать о моих родных.
– Зачем же на слове? – ворвался в мои размышления голос Ледяного.
Повинуясь его приказу, волшебный коврик начал плавно снижаться, опускаясь к черепичным крышам, посеребренным плывущей по небу луной и крупными бриллиантами-звездами.
