После прогулки по озеру и умопомрачительного поцелуя под луной (в том смысле, что я чуть не забыла, где мы вообще находимся, и что «наверстывать упущенное» лучше все-таки в Лашфоре, а не на дне лодки) было шумное застолье, на котором я позволила себе лишнего. Много лишнего. Другими словами, лопала от души, не жалея Фьяррину (хотя нет! Теперь уже точно мою!) фигуру, потому что все было до безумия вкусным.
Я и сама стала немножечко безумной. Иначе бы не отправилась плясать и водить хороводы вместе с другими новоиспеченными женушками. И уж точно ни за что бы не забыла, что я – светлейшая императрица, ну или очень скоро ею стану, а значит, мне по статусу не положено принимать участие во всяких шуточных конкурсах. Но я участвовала. И даже Герхильда на один развела: тальдену завязали глаза, и среди обступивших его девиц мой дракон должен был отыскать свою ари.
Ох, и визгу и смеху было, когда его великолепие хватал не ту девушку. Но в конце концов поймал ту самую, то есть меня, и, снимая повязку, хрипло прошептал, что ловит свою жену в последний раз. И чтобы я больше не думала от него ускользать.
– Больше не буду.
Прижалась к мужу и почувствовала, как от усталости перед глазами начинают скакать столы и лавки, а улыбающиеся лица обступивших нас крестьян – расплываться.
Скальде понял, что на сегодня его батарейка-жена окончательно выдохлась и что для восстановления сил ей требуется подзарядка в виде долгого сна.
– Кажется, нам пора.
Смутно помню, как мы прощались, как летели обратно, как забирались, словно воришки, в окно моей спальни.
– Ты что-то говорил насчет наверстывания, – уже уплывая в сон, кажется, не на кровати, а на той самой лодке, в которой мы стали мужем и женою, напомнила я.
– Для этого у нас будет целая жизнь, – скорее почувствовала, чем услышала, как шепот невесомой лаской скользнул по губам.
И ощущая на них сладость долгого нежного поцелуя, покачиваясь в руках Ледяного, как на волнах, отправилась плавать по озеру своего счастья.
Он смотрел на нее и не мог отвести взгляда. От своей ари. От той, что стала его спасением и избавлением, пусть зверь внутри считал иначе, навязывая мысли о наваждении и проклятии.
Но лучше уж он будет ею проклят, чем проживет жизнь без нее. Без этой ясной улыбки – тальден мягко, бережно коснулся подушечками пальцев чувственных, чуть приоткрытых во сне губ; без этого дурманящего запаха – хотелось склониться к ней и целовать до самого рассвета. Впитывать в себя ее ласку и нежность, дышать этой солнечной девочкой. Вслушиваться в ее мерное дыхание и продолжать ею бредить.
Он не мог представить себе этот мир без нее, не мог налюбоваться девушкой, что вызывала в нем чувства, порой настолько противоречивые, острые и всепоглощающие, что он начинал их бояться.
Ледяной усмехнулся своим мыслям и отвел с лица ари шелковистую прядь, откинув волосы девушке за спину. Скажи кто Скальде всего каких-то три месяца назад, что он будет способен испытывать нечто подобное, и он бы не поверил, рассмеялся этому сказочнику прямо в лицо. И вот он здесь. Сидит уже который час, не решаясь пошевелиться. Не решаясь потревожить сон этой белокурой красавицы, и, как малолетний юнец, впервые в жизни влюбившийся по-настоящему, не перестает в мыслях повторять ее имя.
Аня.
Его ари.
Теперь уже точно его. Она здесь, с ним рядом. Несмотря на все препятствия, что между ними вырастали. Вопреки всем силам, что пытались их разлучить. Покушение Древней, которое он до сих пор был не в силах забыть и себе простить. И не сможет, пока не найдет ублюдка, спутавшегося со снежной девой. Натравившего на его жену Леуэллу!
Была еще морканта, отправившая иномирянку обратно в ее мир. Потом непонятно откуда взялся тагров Талврин! Безумцу почти удалось отнять у него ари… И старейшины по-прежнему против них. Но старых склочников после коронации он с легкостью приструнит. Куда сложнее будет справиться с драконом. С той своей частью, что так и не сумела забыть об обмане.
Не сумела простить.
«Думаете, я не знаю, что вы делаете?» – совсем некстати пришли на ум слова советника.
В отличие от Тригада, Скальде смутно представлял, что он творит. Подавляет в себе зверя, хоть и понимает, что так не сможет продолжаться вечно. Дракону придется смириться. Уступить. Перестать влиять на его чувства и мысли, отравлять ему разум обидой. Которую он, Скальде-человек, сумел отпустить. И которую его животная суть продолжала в себе лелеять и хранить.
Девушка тихонько вздохнула и, чему-то во сне улыбнувшись, потянулась к мужу. Маленькая ладошка скользнула по груди тальдена, согревая нежным прикосновением. Аня продолжала улыбаться, солнечно и ласково – наверняка ей снилось что-то приятное.
Наверное, он так бы и уснул: не раздеваясь и даже не шевелясь, вглядываясь в эти озаренные внутренним светом нежные черты лица, если бы не пробуждавшийся в нем зверь. Он чувствовал, кто находится рядом. Неосознанно тянулся к ней и вместе с тем продолжал отвергать свою ари.
