Оккупировавшая балкон сладкая парочка, заслышав быстрые шаги и шелест юбок, резко разделилась, отстраняясь друг от друга. В светлоокой блондинке, испуганно обернувшейся, я узнала Эйвион. Лицо ее ухажера показалось мне знакомым (кажется, один из ошивавшихся в Ледяном Логе молоденьких придворных), но я тут же о нем позабыла, как и о фрейлине, прежде провоцировавшей во мне вспышки ревности, а теперь не вызывавшей ничего, кроме безразличия.
– Ваша лучезарность, – стыдливо опустила взгляд девушка. Чуть согнув в реверансе колени, поспешила прошмыгнуть в зал следом за своим бойфрендом.
Мы с Ариэллой остались одни. Если не считать улегшегося у моих ног кьерда и неловкости, снова вставшей между нами (надеюсь, что все-таки преодолимой) преградой.
– Мне сказали, тебя допрашивали. Тебя в чем-то подозревают? Ты объяснила, что дала мне тот конверт, желая защитить от морканты, а не чтобы заманить к своему брату?
Подумала так и осеклась, только сейчас осознав, что Элла может пострадать даже и не из-за Адельмара. Она ведь знала мою тайну и не рассказала о ней в свое время Скальде. Для старейшин это лишний повод испытывать… хм, негатив по отношению к эсселин Талврин и настраивать против нее Ледяного.
Но пусть только попробуют мне настроить! После коронации я их тогда быстренько построю и популярно расскажу, к каким последствиям могут привести попытки дружить против ее лучезарности.
Я взяла алиану за руки.
– Обещаю, я не позволю тебя обидеть. Не допущу, чтобы помощь мне обернулась для тебя наказанием.
Секунда молчания, за ней другая, лопнувшая натянутой до предела струною, когда я услышала пронизанные горечью слова:
– Мне все равно, что будет со мной, но… Аня… – Алиана подняла на меня блестящие от слез глаза. – Умоляю, спаси моего брата!
Если бы в тот момент в меня ударила молния, я бы и то не чувствовала себя настолько пораженной и оглушенной. От слов подруги меня как будто пронзило током, и грудь заныла, как от самых настоящих ожогов. В работе сердца тоже начались перебои: оно вдруг заглохло. И в мозгу что-то явно заклинило, потому что первые мгновения я не могла выронить даже звука.
Ситуация была… странной. Абсурдной, безумной. Невероятной!
Нет, я, конечно, понимала, алиана будет страдать, и была готова ее поддерживать, утешать. Маньяк не маньяк, а для княжны Адельмар – старший брат. Единственный брат. Наследник рода.
Но это не отменяло того факта, что Талврин – настоящая сволочь. И княжна должна была это понимать.
– Ариэлла… – Я сглотнула появившийся в горле комок и продолжила, осторожно подбирая слова, боясь еще больше ранить и без того израненное сердце подруги: – Наверное, тебе не рассказали о том, что происходило в Салейме… Не со мной. Задолго до моего там появления.
– Нам сказали, что он творил, – глухо перебила меня девушка и отвела взгляд, не способная смотреть мне в глаза.
– Адельмар признался в своих преступлениях, прежде чем запереть меня в подземелье. Если бы дело было только во мне, я бы попробовала… Вмешалась, но… – Какими словами ни прикрывай горькую правду, слаще она от этого не станет. – Элла, из-за него погибали дети. Молоденькие алианы, тальдены. Как мы с тобой или даже младше. С помощью ритуала он надеялся лишить алиан способности принимать силу драконов. Тебя, свою сестру, был готов лишить дара предков.
Как по мне, так этот дар – то еще проклятие, но сейчас это было не важно.
– Я все прекрасно понимаю, Аня, – упрямо тряхнула девушка каштановой копной, уложенной под усыпанную жемчугом сетку. Поджала губы, вскинула голову и теперь смотрела на меня прямо, не сводя взгляда, при этом тихо, но твердо чеканя: – И не прошу о невозможном. О свободе для брата я даже не помышляю и понимаю, что он должен расплатиться за совершенные преступления. Но казнь… Аня, мне хочется кричать от одной только мысли, что через день-два моего брата не станет! Пожизненное заключение – все, о чем я прошу. Сохрани ему жизнь. Умоляю!
Теперь уже она держала меня за руки. Цеплялась за них, как утопающий за спасательный круг или, скорее, жалкую соломинку (ну какая от меня помощь?!), глотая слезы боли и отчаяния. А мне хотелось выдернуть свои пальцы из ее холодных, будто одеревеневших пальцев, отступить, скорей прекратить этот разговор.
– Его великолепие любит тебя. К тебе он прислушается. Я знаю, ты сумеешь подобрать слова, которые смягчат его сердце. Меня же он даже не станет слушать!
– Но, Элла…
– Мы виделись с ним сегодня, – запальчиво перебила меня девушка. – Я чувствую, он злится на меня из-за того, что дала тебе тот конверт. Злится, что во время отбора я тебя покрывала. Однажды ты заступилась за человека, который пытался обесчестить тебя…
А Талврин меня почти убил.
Не догадываясь о моих мыслях, да и не замечая разницы в поступках Крейна и Адельмара, алиана продолжала захлебываться словами:
