– Мельвезейн! – громко позвал богиню тальден и, возвысив голос, прокричал во всю силу легких: – Я здесь! И я готов принять твою силу!
Предупрежденный о том, что за ним постоянно ведется слежка, Игрэйт больше не отваживался призывать Темную королеву в родовую крепость. Благо в Адальфиве имелось немало не только забытых богами, но и людьми мест. Таких, как это. Где единственными свидетелями его триумфа станут зверье да обтекавшие поляну деревья.
Тальден не жалел ни о чем. Ни о том, что вступил в сговор с Древней, ни обо всех своих порой верных, а порой опрометчивых решениях. Разве что досаду в Огненном вызывал его недавний спонтанный поступок; как оказалось, совершенно глупый: он отправил на поиски ари ублюдка, который его предал.
К счастью, Крейн не знал о Мельвезейн и даже не догадывался, откуда у князя взялся тот злополучный перстень. Да и к тому же говорят, эта мразь со дня на день подохнет, а значит, нечего и тревожиться. Он так или иначе получит свой трофей. Аню. Какое странное, совсем не подходящее имя для чужачки. Слишком мягкое для такой норовистой кобылки, которую уже очень скоро он с удовольствием будет объезжать. Снова и снова, пока девчонка не потеряет сознание от боли.
А потом, когда придет в себя, все начнется по новой.
Огненному доставляло ни с чем не сравнимое наслаждение представлять, как вытянутся лица старейшин, когда он на глазах у всей империи бросит вызов Герхильду. Как заволнуется его ари, а Скальде наверняка начнет самодовольно усмехаться, уверенный в своей победе. Дорогой кузен даже не представляет, что пригласил двоюродного брата не на свою коронацию, а на собственную смерть.
Жестокую и кровавую. Которая запомнится всем. Особенно его ари.
Перстень на пальце накалился и вспыхнул так, что пришлось сильнее стиснуть зубы, чтобы не закричать. Почувствовав, как по спине пробежал холод, Игрэйт обернулся.
Посреди зеленой поляны воздух густел, наливаясь цветом, превращаясь в сизые клочья тумана. Они сплавлялись воедино, притягиваемые друг к другу мощной, удушающей силой. От этой темной энергии у Огненного, как и всякий раз при встрече с богиней, появлялось желание пасть перед ней на колени. Опустить голову и не поднимать глаз, пока Мельвезейн не исчезнет.
Зашумели деревья, терзаемые поднявшимся ветром. Он нагнал грозовые тучи, накрывшие поляну густой тенью. Мертвенным холодом, который так не любил Игрэйт, но появления которого сегодня ждал с таким нетерпением.
– Что, жаждем разделаться с кузеном? – обманчиво мягко улыбнулась женщина, белокурую голову которой венчала шипастая корона, словно осколки льда, перепачканные черной смолою.
Сотканные из тьмы одежды струились по стройной фигуре Древней, с последней их встречи показавшейся Игрэйту еще более совершенной. Прекрасной и пугающей одновременно.
Богиня крепла изо дня в день, насыщаясь жертвами, которые тайно приносил ей Хентебесир. И вот теперь она готова поделиться с ним своей силой, превратить его в самого могущественного дракона Адальфивы.
Мельвезейн не спеша приблизилась к тальдену, расплескивая вокруг себя ядовитую тьму, от которой, рассыпаясь пеплом, умирали цветы, чернела трава и трескалась некогда плодородная земля.
Древняя обошла Игрэйта по кругу, всматриваясь в напряженные черты мужчины, изучая его будто окаменевшую высокую фигуру. Вслушиваясь в быстрые и такие громкие удары сердца. Богиня упивалась страхом тальдена, но еще больше ей нравился вкус его ненависти. Горечь этого чувства, испытываемого к Скальде Герхильду, казалась ей слаще нектара. Именно она, а еще неистощимая зависть князя принесут ей победу.
Темная королева встала перед тальденом, острыми ноготками, как будто отлитыми из стали, очертила абрис лица мага и прошептала, подаваясь к нему, губами касаясь побелевших от страха губ:
– Один поцелуй, мой милый, и сильнее тебя не будет смертного в этом мире. Ты станешь богом среди себе подобных. Всесильным, непобедимым драконом. Настоящим правителем, которого заслуживает Север. Так пей же, вбирай мою силу! Я с радостью поделюсь ею с тобою, Игрэйт Хентебесир!
И он пил, хмелея от мощи, что в него вливалась. Отравляла все его естество самым желанным ядом. Никогда прежде Игрэйт не ощущал в себе такого огня. Мощного, яростного, всесокрушающего. Он бушевал в драконе, бушевал в каждой клетке его тела. Плясал над поляной, слизывая с земли яркие краски природы, стирая жизнь, взамен оставляя пепелище.
Игрэйт пил, пьянея и дурея от вкуса губ своей повелительницы, и представлял, как уже скоро будет терзать поцелуями совсем другие губы. Самые желанные и такие сладкие. Будет ранить их до крови, вырывая из шлюхи Ледяного стоны боли.
– Довольно!
Мельвезейн отстранилась, провела по губам пальцами, стирая с них кровь дракона. В поцелуе она, на миг забывшись, укусила Огненного, но он этого даже не заметил.
Игрэйт стоял, широко распахнув руки, наслаждаясь бегущей по венам мощью. Совершенно пьяный от силы, которую прежде ему испытывать не доводилось. Никому из смертных.
– Мне бы не хотелось, чтобы ты умер от переизбытка магии, милый.
