– О нет, я – не умру. – Тальден блаженно жмурился, подставляя лицо крупным каплям дождя, отчаянно сражавшегося с объявшей поляну стихией огня. – Но очень скоро кто-то другой умрет. Слышишь, Мельвезейн? Даю тебе слово, я вырву сердце из груди Ледяного! Оно станет моим первым подарком для моей рабыни.
В мысли князя снова незаметно прокралась иномирянка, которая Мельвезейн совершенно не интересовала.
– Таким ты мне нравишься гораздо больше, Огненный, – любуясь мужчиной, в котором теперь чувствовались стержень и сила, промурлыкала богиня. – Мой герой. Мой воин. Мой победитель.
Тучи рассеивались, стихал дождь, и солнце вновь пыталось пробиться сквозь истончившуюся грозовую пелену, чтобы осветить выжженную дотла, почерневшую, мертвую землю. Над поляной больше не ярилось пламя, а то, что было заключено в огненном маге, наоборот, продолжало крепнуть и разгораться.
Превращение в дракона, всегда доставлявшее Игрэйту столько боли, на этот раз прошло незаметно. Оттолкнувшись от земли, зверь взметнулся в небо, наслаждаясь новыми для него ощущениями.
Провожаемый нежным, певучим голосом Древней:
– Принеси мне победу, мой дракон. Убей Ледяного – за ним падут остальные. И тогда я и мои дети снова будем править этим миром. Навсегда воцаримся в Адальфиве.
Никогда бы не подумала, что квест под названием «Остаться наедине с мужем» окажется настолько трудновыполнимым. С утра пораньше его великолепие, как того требовали традиции, отправился на ристалище уделять внимание своим подданным, сражающимся за звание «Рыцарь года». А если учесть, что вместо медали или какого-нибудь там кубка победителю был обещан аж целый замок, в количестве одна штука, и несколько акров (или в чем они ее здесь измеряют) земли, то желающих посражаться друг с другом и пообщаться с моим благоверным нашлось немало.
На турнире мы вроде как были вместе. Вроде как, потому что возле Скальде постоянно вертелись старейшины, и я чувствовала себя лишней на этом празднике жизни. То один маг склонится к Ледяному, чтобы шепнуть ему что-то, не забыв при этом насадить меня на свой острый взгляд, как на шпажку кусочек сыра (судя по все тому же взгляду – явно заплесневелого); то другой начнет что-то негромко втолковывать будущему правителю. А потом еще и третий с четвертым подключатся. Ну прямо массовое словесное недержание.
Единственное, чем я успела обменяться с мужем за все время турнира, – так это улыбкой и разделить на двоих до безобразия короткое мгновение, когда моя рука оказалась в руке Герхильда.
В периоды, когда Скальде не отвлекался на советников, он целиком и полностью сосредотачивался на сражениях. Честно говоря, кубку с ользанским за несколько часов, что мы провели на ристалище, его великолепие уделил больше внимания, чем своей ари.
А ари тем временем изнывала от беспокойства и все пыталась среди разряженных придворных отыскать Хильдебальда и Ариэллу или хотя бы родителей девушки. Но Талвринов на турнире не было.
Когда последняя пара рыцарей от души помяла друг другу латы булавами с жуткого вида шипами, герольд объявил о завершении второго дня турнира. После чего горожанам было предложено возвращаться в Малахитовый Дол дегустировать халявные вина, реки которых продолжали разливаться по улицам города. Знать же зазывали на тусовку, что должна была состояться в Лашфоре.
Зрители на трибунах пришли в движение, поднимаясь и собираясь как можно скорее начать выполнять намеченную герольдом программу, а я только и успела, что сказать:
– Скальде…
– До встречи на пиру, моя лучезарность.
Нежный поцелуй на миг согрел кончики пальцев. Как и улыбка тальдена, чуть подтопившая мне сердце. А потом оно снова продолжило застывать в ледяных тисках страха за будущее алианы.
– Сегодня сбежать не получится. Старейшины не простят нам еще одного прогула.
В ответ на шутливые слова мужа я только смиренно кивнула и была тут же оттеснена от Скальде паразитами-магами.
Вернувшись в Лашфор, первым делом попыталась выяснить, где Ариэлла. Увидеться с алианой было для меня так же важно, как и переговорить с Герхильдом. Известия от Леана не обрадовали: Талвринов весь день допрашивали и продолжают допрашивать эррол Фитивен со своей бандой. Сначала по очереди, теперь всех скопом.
Неужели и правда думают, что такая чистая, добрая душа, как Элла, могла что-то знать, а тем более участвовать в темных делишках Адельмара? Скорее, обвинять в преступлении надо тех, кто заподозрит алиану в подобных мерзостях.
На этот раз Мабли впилась в меня пиявкой и не отстала, пока не упаковала в то алое платье, в котором я должна была блистать на вчерашнем празднестве.
Пока я одевалась, а потом битый час сидела перед зеркалом, ожидая, когда служанки закончат с прической и напялят мне на голову колпак звездочета – кроваво-красного цвета, чуть приглушаемого наброшенной поверх золотистой вуалью, топ-модели крутились рядом.
