Этого Юхашка сказать не мог. Зато он полагал, что если светлые и местные не договорятся, очень может быть, что местные отдадут Блюстителя темным. Нергал сделался мрачнее тучи. Нет, этого допустить никак нельзя — у темных Бусоедов. Если они обретут власть над укушенным Светлым блюстителем — лучше даже не думать, что будет тогда. Впрочем, если, опять же, пораскинуть мозгами, то, пожалуй, имеется один спасительный способ...
Эрик глубоко задумался. Ангиак нетерпеливо ерзал — беспокойная его мертвецкая натура требовала действий, а делать было нечего. Кроме того, Юхашке очень хотелось знать, о чем думает хозяин. А хозяин думал о том, как предотвратить слияние Бусоедова и Блюстителя. И, похоже, для этого имелся только один способ: хладная инициация. Правда, способ этот был очень опасным. После хладной инициации капитан мог обрести огромную силу. Такую, какой не имел до него ни один блюститель. Впрочем, неважно. Важно то, что после этого он станет Хладным блюстителем. И сознание, и сердце его станут хладными, а это важнее всего.
— А если он пойдет против вас? — пискнул Юхашка.
— Это исключено. Хладный блюститель не пойдет против Первого из Хладных.
Петрович, слушая все это, моргал глазами. Могло показаться, что он ни черта не понимает, но это было не так, прекрасно он все понимал. Петрович не дурак, как думают некоторые, и щи он хлебает отнюдь не лаптем, можете даже не надеяться. Одно только было ему неясно: как же будут проводить эту самую инициацию, если они здесь, а Сашка — там?
Ангиак зашелся мелким противным смехом, однако Эрик оборвал его. Петрович прав, заметил он, хладную инициацию нужно проводить глаза в глаза. Однако на крайний случай вместо Нергала сгодится любой другой вампир. У него как у первородного есть связь с любым из хладных. На короткий миг Эрик сможет подчинить Бусоедова и нанести решающий удар.
На такой удар Петрович был бы совсем не против полюбоваться: как-никак зрелище историческое — подчинение всего мира кровососам. Но Эрик отвечал, что это зрелище — не для человеческой психики и тем более, не для его, Петровича, слабых мозгов. После чего велел Юхашке готовить излучатель…
Юхашка кивнул и побежал прочь, приплясывая от возбуждения на ходу. Петрович не понял, о каком излучателе речь, но Хладный и не стал ему объяснять — не для средних, сказал, умов. Согласитесь, зачем знать Петровичу подробности об усилителе волевых импульсов, при помощи которых можно подчинить волю любого вампира на любом расстоянии?
Спустя пятнадцать минут Первый из Хладных уже сидел в огромном кресле, больше напоминающем трон царя Соломона, только вместо шести львов был он украшен двенадцатью черепами и не был покрыт золотом — зато слоновьи бивни, из которых его сделали, оказались самые натуральные. Юхашка бегал вокруг трона, тянулся, подпрыгивал, пристраивал к своему хозяину датчики и провода излучателя.
— Вот так, хозяин, — бормотал Юхашка, — вот так отлично будет. Сразу всех хладных найдем. Как в кино будет, в «Матрице».
— Во-первых, дурак, не в «Матрице», а в «Людях X», — казалось, даже несокрушимый король вампиров нервничал в преддверии решительного удара. — Во-вторых, все мне не нужны. Мне нужен только Бусоедов.
Тесть, который не видел ни «Матрицы», ни даже «Людей X», глядел на это на все и не мог понять — как же все-таки будут проворачивать такое сложное дело? Зато это отлично понимал болтливый ангиак. Хозяин, говорил он, заглянет Бусоедову в башку. Увидит все вокруг его глазами. Когда Блюститель подойдет к Бусоедову, хозяин перехватит управление. Хрясь — и все!
Тесть поежился. Не хотел бы он, чтобы ему сделали такое хрясь. Эрик со своего трона глянул на него с величайшим презрением. Миллиарды людей на земле могли бы только мечтать, чтобы Господин над Жизнью и Смертью посмотрел на мир их глазами. Однако этого не будет.
По сигналу Хладного Юхашка включил излучатель, раздалось странное электрическое жужжание. Глаза Нергала, и без того чудовищные, расширились, их заполнила тьма. Они медленно блуждали в орбитах, казалось, отыскивая жертву. Петрович задрожал от ужаса, попятился. Ох и страшно, мать моя...
Справедливости ради заметим, что страх Петровича ни шел ни в какое сравнение с тем ужасом, которое испытывал сейчас капитан Серегин. Неверным, оскальзывающимся шагом он пробирался сквозь темные тесные тоннели черт знает где под землей. Тонко капала где-то рядом вода, в ушах все еще звенел, затихая, панический крик Жихаря «беги!». Подземная вода была тяжелая, мертвая, она текла по земле, размывая ее, делая скользкой, опасной. Поначалу капитан шел быстро, почти бежал, но, упав несколько раз, стал двигаться гораздо осторожнее. Слабый свет от мобильника не слишком помогал в подземной тьме — выхватывал лишь неровные земляные стены по сторонам и низкий свод над головой.
