Убежище хладных показалось тестю местом довольно гостеприимным — если, конечно, принять во внимание, кто именно его создавал. Плюшками и пирогами здесь, конечно, Петровича никто не потчевал, но хотя бы к жизни вернули. Как именно это случилось, он не знал, поскольку в тот момент честно находился одной ногой в могиле, а если брать собственное ощущение, то и всеми четырьмя. Впрочем, вполне можно было предположить, что дело без магии не обошлось, ну, или уж как минимум без дефибрилляторов.
Сейчас, еще слабый после воскрешения, Петрович валялся на диване и озирал мрачноватую пустоту своей комнаты, которая не имела ни окон, ни дверей — прямо как огурец в загадке. Правда, в загадке было еще полно людей, а здесь никаких людей не наблюдалось, если, конечно, не считать за человека самого Петровича. Высоченные потолки Убежища почему-то не увеличивали ощущения пространства, зато с упорством, достойным лучшего применения, давили на психику. Цвет стен был какой-то… да черт его знает, какой он был, этот цвет, одно слово — вампирский, у людей, наверное, и оттенка-то такого не существует. Нечто с продрисью, и непонятно даже, что именно… Точнее всего, пожалуй, было определение «продрись с продрисью», вот это было ближе всего к делу. И посреди этой непроглядной продриси валялся бывший покойник Петрович, которого, понятное дело, одолевали мрачные и унылые мысли.
Как раз тогда, когда тесть обдумывал самую мрачную мысль из имеющихся, дверь открылась, и в комнату вошел не кто-нибудь, а его трупейшество собственной персоной. Петрович слабо скорчил рожу, что могло означать: рад видеть, ваша прижмуренность, а могло и что-нибудь другое, совсем нецензурное. Несколько секунд Эрра-Нергал молча смотрел на Петровича — так смотрел, как будто душу хотел из него вынуть. Но, однако же, все-таки не вынул — то ли пожалел, то ли руки оказались коротки. Осведомился только, как себя чувствует кандидат в персональные пенсионеры. Чувствовал себя Петрович недурно, разве что голова немного гудела. Впрочем, вампира это не обеспокоило, он заметил довольно обидно, что для Петровича голова — предмет второстепенный, и нужна ему только для того, чтобы в нее есть.
Петрович, тем не менее, не обиделся, его сейчас занимал совсем другой вопрос. Что за вопрос? — хмуро полюбопытствовал Первый из Хладных. Да вопрос-то простой, вопрос, как говорится, на засыпку: он, Петрович, теперь как считается — уже натуральный кровосос или еще, так сказать, не достиг окончательно? Все ж таки его, что ни говори, прямо с того света обратно вернули. Он ведь, извините за выражение, не дышал совсем и синий был, как колбаса с истекшим сроком годности. А теперь, значит, снова-здорово?.. Однако Эрик его разочаровал.
— Ты еще не примкнул к высшей касте существ, населяющих землю, — сурово заметил он. — Ты по-прежнему относишься к нижнему сектору пищевой цепочки.
Петрович, честно говоря, не знал, радоваться ему тут нужно или плакать навзрыд. С одной стороны, неплохо было бы, конечно, стать вампиром. Тем более что говорят, будто они бессмертные и вечно молодые, а кому мешала вечная молодость — уж, во всяком случае, не пенсионеру. С другой — при таких друзьях вампиром стать никогда не поздно. Потому что обратной дороги, как он понимает, и вовсе нет, развампириться при всем желании нельзя. Так что будем считать, что он просто потерял сознание, а Нергал его реанимировал. И на том, как говорится, спасибо. Могли ведь и попросту съесть...
— Насчет этого не спеши, — упредил его Хладный, — всему свое время, в особенности же трапезе.
Петрович кивнул — ваша правда, спешить не будем. Хотел спросить еще что-то, менее значительное, но тут в дверь раздался стук, а спустя секунду в комнату юркнул Юхашка. Увидев его, Петрович прямо на месте подпрыгнул: это же он, паразит! Тот самый клоп, который меня до смерти задушил... Голову ему оторвать, ваша мертвейшество, оторвать без всяких разговоров, и прямо тут, не отходя от кассы!
Однако Нергал успокоил тестя, объяснив, что бояться уже нечего, поскольку Юхашка теперь возведен в ранг его помощников, а следовательно, тестю не опасен.
— Говори, с чем пожаловал, — обратился он к ангиаку.
— Пожаловал, хозяин, — пропищал Юхашка, — очень пожаловал. Срочные новости есть.
Новости касались Светлого блюстителя. Оказывается, тот самый Жихарь из местных, который обидел Юхашку, вывез Блюстителя в катакомбы, которым нет ни начала ни конца и где, говорят, способна заблудиться даже самая мутная нечисть из корпорации «Местные». Опять местные, поморщился вампир, да что им надо, в конце-то концов? Юхашка держался того мнения, что местные собираются вернуть Блюстителя светлым — но не просто так, конечно, а за выкуп.
— Какой именно выкуп? — заинтересовался Хладный.
