— Григорий Алексеич, не пори горячку. Ну что мы, два мудрых старых человека — и не найдем какой-нибудь выход?
— Надеюсь, что найдем, — хмуро сказал полковник. — Иначе конец тебе, Сварог Иванович. И мне заодно тоже.
Сказав так, Ильин поднялся, показывая, что визит закончен и говорить им больше не о чем. Поднялась и Татьяна, которая все это время сидела молча. Они вышли из кабинета Сварога не прощаясь, спустились вниз, погрузились в машину и через час уже были дома...
Зайдя в квартиру, полковник и Татьяна не за ужин сели, как можно было бы ждать, а за разговор. Точнее, говорил полковник, а Татьяна все больше спрашивала. Кто бы мог подумать — кто бы мог подумать, говорю я вам, — что голем окажется таким любопытным. Может быть, дело было в том, что этот голем не забыл почему-то время, когда он был просто женщиной. И вот выяснилось, что сейчас, как и в старые времена, много чего интересовало эту женщину, точнее, этого голема. Например, убьет ли все-таки Лихо капитана?
Ответить на этот вопрос Ильину было нелегко. И не потому даже, что он не знал, но и… в общем, трудно было ответить. Считается, конечно, что Лиху нужна сила блюстителя, и значит, убивать его невыгодно. А на самом деле поди залезь в мозги твари, которая по размерам больше всего, что существует на свете, и при этом наполовину телесная, а наполовину призрачная.
— А Сварог, — спросила Таня, — может Сварог отбить капитана у Лиха?
Ильин в этом сильно сомневался. Так он, собственно, и сказал Татьяне. Сомневаюсь, сказал. Сварог живет на свете намного дольше нашего Лиха, но силы у него не те, сказал. Чтобы тягаться с Лихом, нам нужен союзник посерьезнее… Он бы, наверное, сказал еще что-то, но в тут дверь позвонили.
Татьяна хотела посмотреть, кто пришел, но Ильин остановил ее: вместе посмотрим. Они подошли к входной двери, стали от нее с двух сторон.
— Кто там?
Из-за двери раздался голос Женевьев: «Григорий Алексеевич, откройте, это я!» Однако наученный горьким опытом полковник не поверил. Мало ли кто чего из-за двери скажет. Не может это быть Женевьев, наверняка очередная подлость темных.
— Григорий Алексеевич, да это правда я. Я убежала от Валеры, — голос Женевьев из-за двери звучал очень натурально.
Вы спросите, почему он в глазок не посмотрел? Ответ простой, его еще древние знали: когда ты начинаешь смотреть в глазок, глазок начинает смотреть в тебя. Кто находится с той стороны — неизвестно, а глазок — отличный проводник для удара. Нет-нет, уши надежнее.
Ильин поколебался немного, но все-таки решился. Глянул на голема, кивнул: полная боевая готовность. И через секунду открыл дверь. Он ждал всего, чего угодно, но на пороге на самом деле оказалась Женевьев. Полковник секунду стоял, онемев, потом порывисто обнял ее. Глаза у него при этом так сияли, что Татьяна внезапно почувствовала странный укол в сердце.
— Женька, какая же ты молодец, что сбежала... Ну, давай, заходи! Не стой на пороге, как ведьма.
Женевьев засмеялась: а я и есть ведьма. Они прошли в гостиную. Таня бесшумно сопровождала их по пятам. Лицо ее теперь было бесстрастно, как и положено голему.
— Ну, рассказывай, — полковник, улыбаясь, глядел на девушку. — Как тебе удалось сбежать?
— Ревность.
— В смысле?
Она снова засмеялась: неважно, у нас, у женщин, свои секреты...
— Да... — полковник помрачнел. — А у нас тут, понимаешь, положение хуже губернаторского. Сашка исчез. Судя по всему, Лихо его забрало.
Женевьев покачала головой. Нет, не Лихо его забрало, его Валера забрал. Полковник поднял брови: откуда знаешь? Ей Катя сказала. Валера подговорил Жихаря, чтобы тот утащил капитана в катакомбы. А оттуда его уже Валера забрал.
Та-ак... Час от часу не легче.
— Очень не легче, Григорий Алексеевич. Вы знаете, что Сашу обратили? Вампир обратил, Бусоедов. И он — то есть Бусоедов — теперь в плену у Валеры. Я его пыталась увести с собой, но ничего не вышло.
— Постой-постой! В плену у Валеры? Выходит, что Саша теперь подчиняется Бусоедову, а Бусоедов подчиняется Темному?
— Получается так…
Полковник замолчал. Тут было, о чем поразмыслить. Он думал, Женевьев тоже думала, Татьяна не мешала им. В конце концов, кто она такая — голем, слуга, почти что вещь. У нее нет никаких чувств. Во всяком случае, не должно быть. Полковник — хороший человек, но традиция сильнее его. Возможно, когда-нибудь големы тоже начнут движение за эмансипацию, но пока они — просто самодвижущиеся предметы с запрограмированной функцией, вроде пылесосов. Поэтому она молча ушла выполнять свою главную функцию — готовить ужин.
Ильин оторвал взгляд от пола, заговорил — все еще задумчиво. Итак, что у них в сухом остатке? Сашка подчиняется Бусоедову — это плохо. Но еще хуже, что вампир, которому подчинен капитан, в свою очередь подчиняется Темному. Это, скорее всего, значит, что Темный первым делом натравит Сашку на них, светлых.
— Капитан будет сопротивляться, — не согласилась Женевьев.
