Это была бы отличная идея — такие десятками реализуют в голливудском кино — если бы за рулем был Сварог. Но в том-то и беда, что за рулем сидел сам игва, пес бы его побрал! Ну, тогда, может, попробовать просто выскочить из машины? Руки-ноги переломать, ничего, зарастут. Но другого шанса у него не будет.
Сварог дослушал Валеру и повесил трубку. Несколько секунд они молчали, игва рулил. Внезапно господин Шнейдер спросил, не глядя на Сварога.
— Темный звонил?
— Что? Почему вы так решили? — в голосе у Сварога звенело фальшивое изумление.
Эх, Сварог Иванович… Ну почему вы, местные, такие подозрительные? Откуда столько недоверия к деловому партнеру? Партнера, дорогой мой, надо уважать и любить, как родную мать. А при таком подходе, как у вас, боюсь, никакого совместного бизнеса у нас не выйдет... Не выйдет у нас бизнеса, Сварог Иванович...
Это Сварог уже понял и только молча сжал зубы.
То, что глава корпорации «Местные» окончательно понял только сейчас, секретарша его, Маржана, поняла гораздо раньше, а может, просто почувствовала женским своим сердцем. Нам неизвестно, о чем думал сейчас ее шеф, но сама Маржана решила биться до конца, пусть даже против нее восстанет все несметное полчище уицраора государственности. Сейчас она сбегала вниз по лестнице, забыв о существовании лифта. Нет, шеф, думала она, рано вы себя хороните. И нас всех тоже. Есть у нас еще тузы в рукаве…
Спустя несколько минут Маржана была уже в подвале — там, где в нормальных корпорациях обычно располагается подземный гараж. Но у них там никакого гаража не было, был только ряд запертых помещений, в которых неизвестно что должно было храниться. Сходу определив нужную дверь, Маржана отперла замок, отодвинула тяжелый внешний засов. Дверь заскрежетала, медленно открываясь.
— Жихарь! — крикнула она в темноту и посветила внутрь телефоном. — Жихарь, ты жив?
Лежавший на лавке Жихарь заморгал ослепленными глазами, замычал сквозь кляп.
— Жив, слава Перуну!
Секретарша вытащила кляп изо рта у Жихаря, тот забранился. Ну вы даете, люди добрые. Рот заклеили! А если бы у него насморк был? Если бы он задохнулся?
— Не бывает у жихарей насморка, — жестоко отвечала Маржана, — да и вообще, речь не о тебе, а об игве. Отвечай: тебя Лихо послало?
Жихарь несколько секунд размышлял, потом выдал весьма странную речь.
Не могу тебе, Маржаночка, на этот вопрос ответить со всей определенностью, сказал он, поскольку сам не знаю. Помню, обступили меня со всех сторон игвы проклятые, помню, долбанули по мне всей своей мощью. Помню, потерял я сознание. Потом, помню, очнулся в лесу недалеко от нашей корпорации. А что между тем и этим было — не помню, как отрезало.
— Черт! — выругалась Маржана. — Значит, ты мне не помощник. Если бы ты от Лиха пришел, я бы через тебя на игву надавила.
— Да что случилось-то? — не вытерпел Жихарь
— Не случилось пока. Но вот-вот случится…
Маржана как в воду смотрела: кое-что действительно должно было случиться. Плохо только, что случиться должно было много чего — и не только в корпорации «Местные». Кое-что случиться должно было и в Убежище хладных — как раз там, куда ангиак и Петрович, словно допотопные черти грешника, приволокли находящегося в беспамятстве капитана Серегина.
Теперь вот им предстояло запереть Сашку в гробнице, из которой, как сказал сам Хладный, нет выходу ни вампиру, ни богу. Простившись про себя с Сашкой, Петрович, молча, чтобы не разозлить Нергала, отошел подобру-поздорову в сторонку и там замер, все равно, как в зимнюю спячку ушел. Впрочем, маскировался он напрасно, Нергал все прочел по его лицу. А прочитав, тут же сделал к этому чтению беспощадный комментарий. Ты, сказал, божий одуванчик, не о Сашке думай, ты о себе беспокойся. А пока отойди-ка в сторону, надо гробницу закрыть.
Тесть спорить не стал: мы отойдем, это сколько угодно, с нашим, как говорится, удовольствием. Однако прежде, чем Эрик успел закрыть гробницу непомерно толстой дверью, тишину убежища вдруг разорвал жуткий музон. Если бы Петрович хоть немного рубил в металле, он бы легко распознал знаменитую композицию «Evisceration Plague» группы «Cannibal Corpse». Но Петрович в музыкальном смысле силен был только в матерных частушках. И хотя некоторые считают, что между частушками и трэш-металлом разница невелика, но все-таки она оказалась достаточной, чтобы Петрович подскочил от неожиданности. Вампир ухмыльнулся, увидев его реакцию, некоторое время с удовольствием наблюдал за тем, как Петрович, панически озираясь, пятится назад, но потом все-таки взял трубку. Говорил он с невидимым собеседником как-то странно: с одной стороны — недовольно и повелительно, с другой — с опасением.
— Ах вот оно что? — говорил Хладный. — Очень любопытно. И кто это решил? Совет? Значит, совет собрался без меня и теперь хочет поставить меня перед фактом. А что тогда? Ну хорошо, я буду.
Эрик отключил телефон. Юхашка глядел на него преданным взором снизу вверх: что случилось, хозяин, кого сожрать, кому глаза высосать?
