Они вышли на улицу. Игва с некоторым удивлением прочитал на ресторане название — «Бабьи лета». Неужели стало модно говорить о женском возрасте? Да нет, возраст тут не при чем. Вообще-то ресторан называется «Бабье лето», сезон такой. Но ресторан дорогой, а это значит, что содержат его глубоко неграмотные люди — у кого еще сейчас есть деньги? Ну, вот они и написали, что бог послал.
— Бога нет, — строго заметил игва, — и вы сами это должны понимать.
Ну, вот потому что нет, потому и написали. Был бы Бог, он бы, само собой, давно распылил бы всех этих идиотов как в старые добрые времена — Содом, Гоморра и все в таком роде. Однако нам пора, нас, наверное, уже ждут. Прошу вас, заходим.
Не мешкая больше, они вошли внутрь. Метрдотель — маленький и важный, как английская королева — усадил их за отдельно стоящий столик с белой скатертью. Зачем нам ненужное соседство, заметил Сварог, ушки тут и без того у всех на макушке.
— Дешевая роскошь, — неодобрительно сказал игва, оглядывая помещение.
Однако Сварог позволил себе не согласиться с этим замечанием. На самом деле, любезный господин Шнейдер, это очень дорогая роскошь, просто выглядит дешево. Вкус, вкус у хозяев такой, тут уж ничего не поделаешь. Игва, впрочем, вкус хозяев заведения комментировать не стал, его сейчас интересовало другое: почему они встречаются не в Думе? Почему в ресторане? Оказалось, здесь так принято — в смысле, здесь, в России. В ресторане о делах поговорить, заодно покушать.
— Поесть, вы имеете в виду? — уточнил игва.
Кто как, знаете ли. Кто-то — поесть, а кому здоровье позволяет, тот и покушать может. И так, опять же, иной раз накушаются, что дым коромыслом.
— И в чем же разница между поесть и покушать? — спросил Шнейдер.
Ну как, это же элементарно, даже странно, что приходится объяснять. Поесть — это просто поесть. А покушать — это употребить. Водку там, коньяк, виски — любое крепкое. Некоторые таким образом умудряются накушаться очень сильно и даже гордятся этим, как каким-то особенным подвигом на благо человечества.
— Правильно ли я вас понимаю, — сказал игва раздельно, — что накушаться — это значит напиться как свинья?
Нет-нет, напиться как свинья — это нажраться. А накушаться — это… это еще вполне. Это где-то на полпути между человеком и полноценной свиньей.
— По-моему, у вас тут и накушиваться не надо, — сказал игва, скользя хмурым взглядом по публике, заполнившей ресторан. — У вас тут многие от природы — на полпути. Или уже даже дошли до полноценного состояния.
Сварог покачал головой. Критиковать легко, а вот воспитать нового человека — дело сложное. Да и когда его воспитывать, если он все кушает и кушает…
Ну, хорошо, с некоторым раздражением сказал игва, пес с ними, с этими новыми людьми. Где все-таки ваш спикер? Почему опаздывает?
Сварог заерзал и почему-то сделался бледным. Тут, видите ли, вышла маленькая неувязочка. Он не спикер. Он… он вице-спикер. Выпалив это, Сварог на несколько секунд застыл, но потом все-таки решился поднять глаза на игву. Господин Шнейдер зловеще молчал и глядел на собеседника взглядом тяжелым, как штанга.
— Объяснитесь, милейший.
Проблема в том, забормотал Сварог, что со спикером-то и не вышло. Не получилось, знаете. Но это ничего, этот вице тоже очень хороший. Очень, очень влиятельный человек, любые двери ногами открывает. При необходимости и сам может вас продвинуть куда надо.
Воцарилась пауза. Шнейдер глядел на главу корпорации «Местные» так, что тот из просто бледного сделался прямо-таки мраморным.
— Ответьте-ка мне на один вопрос, — медленно проговорил Шнейдер. — Вы, Сварог Иванович, нам специально палки в колеса ставите, или это мне так только кажется?
Сварог Иванович открыл рот, не издал ни звука и снова закрыл его. Воздух из легких куда-то улетучился. Неизвестно, что случилось бы дальше, но тут телефон Сварога зазвонил. Прибыл тот самый вице-спикер, с которым должен был говорить игва. Это был человек положительный и серьезный, по виду больше всего похожий на племенного быка или даже хряка, которого, по странному капризу судьбы, зачем-то нарядили в пиджак и брюки, а на руку надели часы за пятьдесят тысяч долларов. Наскоро представив Шнейдера новоприбывшему, Сварог извинился и сказал, что отойдет на пару минут.
Он вышел на улицу, набрал номер Маржаны. Та ответила мгновенно, словно только и ждала этого звонка. А может быть, так на самом деле оно и было, и правда ждала — кто поймет сердце секретарши? Сварог не знал толком, что хотел бы сказать, ему, кажется, просто хотелось услышать голос живого человека — пусть даже Маржана и не совсем подходила под такое определение. Если бы сейчас его увидел Жихарь, или любой из его корпорации, были бы они удивлены донельзя — что происходит с могущественным их шефом, откуда такая печаль в глазах и такая безнадежность во всем облике.
— Как ваши дела? — спросила секретарша с тревогой.
