Как бы в ответ на его громы и молнии откуда-то сбоку раздалось тонкое поскуливание. Нергал сделал несколько быстрых шагов, открыл неприметную дверь, ведущую в какую-то кладовку. В маленькой тесной комнате, в самом темном ее углу жался и поскуливал контуженный ангиак.
— Юхашка? Где Блюститель?
Юхашка заскулил громче.
— Хватит скулить! Ты меня слышишь?! Ты понимаешь меня? Ты можешь говорить?
Юхашка снова затянул одну ноту. Тоскливая, она висела в воздухе и, казалось, разрезала пространство мира на две мертвых, ни на что не годных половины. Глаза ангиака смотрели тупо и пусто, словно он, наконец, перешел все-таки черту жизни и смерти — и там, за чертой, и остался, а поскуливание его было чем-то вроде посмертных судорог. Казалось, сам Нергал глядел на него с ужасом, чего, конечно, быть не могло, ибо не может испытывать ужас Первый из Хладных — и, однако же, так было.
— Слушай меня! — опомнившись, внезапно загремел первородный. — Я — твой повелитель, владыка жизни и смерти, я — альфа и омега, вечный, неуничтожимый. Гляди мне в глаза. Гляди прямо в глаза! Не отворачивай лицо. Вот так… Гляди в эту бездну! Она излечит тебя, она вернет тебя назад... Смотри! Мне! В глаза!
Скулеж Юхашки понемногу стал стихать. Наконец он замолчал, глядел теперь хоть и тревожно, но осмысленно.
— Так-то оно лучше, — кивнул Эрик. — Можешь говорить?
— Юхашка может, — проблеял ангиак. — Господин спас Юхашку. Меня обступили злые демоны, но господин спас…
Эрик перебил его: о демонах и прочих архетипах подсознания поговорим позже. Ответь, где Блюститель. Блюститель ушел, захныкал ангиак. Восстал и ушел. И виноват в этом Петрович. Он отвлек Юхашку, а Блюститель вышел из гробницы.
Так значит, он не закрыл гробницу?! Вампир скрипнул зубами: да знает ли он, что Эрик сделает с ним за это? Он будет жрать его целую вечность! Он раздробит все его кости, до самой мелкой, он высосет из него мозг, он разотрет его кожу в пыль, в пустоту. Но Эрра-Нергал не даст ему умереть, он будет пожирать его снова и снова, и тот будешь мучиться вечно!
Юхашка заскулил, завизжал. Хозяин, добрый хозяин! Убей Юхашку, сожри, терзай до скончания века — Юхашка все примет. Но Юхашка не виноват… Это все Петрович. Я хотел закрыть саркофаг, а он начал меня соблазнять… чтобы я его съел. Они сговорились! Петрович и Светлый. Они хотели убить Юхашку!
— Ладно, — смилостивился Нергал, и адский огонь в глазах его поутих. — Расскажи, как все случилось.
Как случилось? Очень просто. Юхашка хотел сожрать Петровича, потому что хозяин разрешил… А Петрович плохой. Он не хотел, чтоб его сожрали. Он взял стул и стал бить Юхашку по башке.
— Бессмысленное занятие, — брюзгливо заметил вампир, — головой ты явно думать не способен.
Юхашка разгневался на Петровича и решил его разорвать… И уже почти разорвал, то тут восстал Светлый. О, это было очень страшно! Из него шел черный свет...
— На кого он был похож? — перебил Юхашку вампир.
Он ни на кого не был похож. Он был человек и не человек сразу. Такого Юхашка еще не видел. Потом он посмотрел на Петровича и сказал ему: «Отец!»
— Что? Он сказал Петровичу «отец»? — Эрик покачал головой. — Этого не может быть... Это я его отец. Я его инициировал, я вдохнул в него тьму!
— Он так сказал, хозяин…
Эрик помолчал.
— Ладно. Что было дальше?
Дальше Светлый перевел взгляд на Юхашку — и его раздавила великая тьма. Больше он ничего не помнит. Помнит только, что было очень больно и страшно, все время больно и страшно. А потом пришел хозяин и спас Юхашку, вытащил из великой тьмы.
На этот раз Эрик молчал очень долго.
— О чем думает господин? — наконец решился спросить Юхашка.
— Я думаю о том, что мы упустили Светлого. И в этот раз, кажется, навсегда.
***
Ильин и Валера, одинаково хмурые, сидели в убежище Темных.
Да уж, не было печали, черти накачали, думал Ильин. Валера посмотрел на него, пожал плечами: ну, извини, полковник, не мы эти черти.
— Ладно, бог с ним, что сделано, то сделано, — пробурчал Ильин. — И раз мы теперь с тобой союзники, давай думать, Темный, что делать дальше…
Что делать, что делать... Это вопрос, полковник, серьезный вопрос. Убежище темных осквернено, волколаки разбежались, магическая защита подорвана. И, главное, сюда в любой момент могут вернуться Светлый блюститель вместе с Хладным. Так что хорошо бы переместить все оружие темных. Куда переместить, говоришь? Да вот хоть в Убежище светлых, — и Валера неожиданно подмигнул Ильину.
Услышав такое, Катя даже подскочила на месте.
— Валера, ты что? Своими руками отдать все светлым?
— Цыц, — холодно сказал Темный, — Блюститель здесь я, за мной последнее слово.
Но полковнику тоже стало интересно — чего это вдруг да по доброй воле Темный отдает им свое оружие. Они ведь могут его и против темных повернуть, разве нет? Валера только головой покачал — не могут, Григорий Алексеевич, никак не могут. Во-первых, оружие темных обычно по темным не бьет. А во-вторых, пока темные со светлыми играют честно, те их тоже не обманут. Он-то кодекс денисовцев знает очень хорошо, так сказать, на собственной шкуре испытал.
